— А почему бы и нет? Ты отправила его туда однажды, не так ли? Что мешает сделать это снова?
— Блядь, — вмешался Райф. — Я просто поступаю правильно. Она не должна быть здесь.
Я выпрямилась, открыла рот и уже готова была спорить, когда Джакс заговорил.
— А что поменялось-то? Она оказалась испорченной?
Кулак Райфа рассек воздух и пришелся прямо по носу Джакса.
— Следи, блядь, за своим языком.
— Что, черт возьми, происходит, мужик? Мы действительно делаем это из-за какой-то цыпочки? — он схватил бумажное полотенце с тумбочки, чтобы остановить кровь.
— Мы делаем это, потому что ты отказываешься слушать. Все поменялось. И она уходит.
— Я никуда не уйду, — сказала я, заставив их остановиться и уставиться на меня. Я собрала посуду после ужина и проследовала к раковине, сохраняя подобие спокойствия. — Я никуда не пойду, Райф, — хорошо, что я не сказала, что лучше съем стекло, чем оставлю его.
Джакс тяжело вздохнул и стряхнул лохматую челку с глаз.
— Я не собираюсь оставаться здесь и дискутировать по этому поводу. Если это взорвется, значит, взорвется все. Я не собираюсь находиться в центре взрыва, — он указал пальцем на Райфа. — Просто подумай об этом. Если ты отпустишь ее, мы можем сказать нашей свободе пока-пока. Я не очень-то верю в то, что она говорит, — он выбросил грязное полотенце в ведро, сплюнул кровь, и схватил еще одно, направляясь к двери. — Кроме того, ты никогда не выкинешь ее из своей головы. Ты украл ее, так что она твоя.
— Джакс, подожди.
Дверь захлопнулась, когда он ушел, и эхо сделало тишину между мной и Райфом еще оглушительнее. Я дрожала, боясь обернуться и посмотреть на него. Стул проскрипел по древесине, и я услышала как он сел на него. Не зная, что еще делать, я загрузила посудомойку, вопросы роились в моей голове, враждуя друг с другом, пока один, наконец, не вырвался.
— Ты рассказал ему про Зака?
— Нет, но я должен. Он прав, что злится. Его задница тоже на кону, если я отпущу тебя.
Я обернулась.
— Я не хочу, чтобы ты меня отпускал!
Он вскочил на ноги и перевернул стул.
— Неужели я недостаточно заставил тебя страдать? Блядь, Алекс… — его голос надломился под грузом вины и сожаления. Я не заслуживала этого.
С рыком я кинула стеклянное блюдо в воздух, и подпрыгнула, когда оно разбилось на маленькие осколки, создавая симфонию ярости.
— Мы уже прошли через это. Я устала! Пока ты был в тюрьме, когда тебя насиловали, — мои собственные слова душили меня. — Он трахал меня, — я опустилась на твердый пол, прижав колени к груди, и спрятала лицо ладонями. — Ты должен ненавидеть меня. Я ненавижу себя.
Его шаги гремели по всему дому, когда он подошел ко мне и схватил за волосы.
— Ты не получишь этого, — прорычал он. — Я хочу, чтобы ты покинула этот проклятый остров, была далеко от меня, потому как я не ненавижу тебя, — его кулак сжал мои волосы и потянул вверх, пока я стояла на носочках. — Наблюдать за тем, как твой рот скривился от боли, за тем, как ты борешься, чертовски меня заводит.
Мои губы приоткрылись, дыхание стало поверхностным. Я расставила ноги немного шире, морщась вновь, когда он усилил свою хватку. Я скользнула рукой себе в трусики, и погрузила пальцы в свое желание.
— Все, что тебе нужно сделать, это посмотреть на меня, и я уже становлюсь мокрой, — я вытащила свои пальцы и приложила их к его рту, как бы доказывая свои слова. — Но когда ты такой грубый, — я ахнула, когда он дернул мою голову назад и начал сосать мои пальцы. — Клянусь, я умру, если ты не трахнешь меня.
Его глаза встретились с моими, держа меня в плену, когда его язык метался между моим средним и указательным пальцами. Он укусил меня, наблюдая за моей реакцией, и когда я не отреагировала, он выпустил пальцы изо рта.
— Я дам тебе всего лишь один шанс, чтобы уйти, — он отпустил мои волосы и отошел. — Ты никогда не услышишь обо мне снова, никогда меня не увидишь.
Я следила за тем, как он отступал.
— Как ты вообще можешь думать об этом? Я хочу тебя, Райф, — чтобы подтвердить свои слова, я схватила его эрекцию.
Он сжал пальцы вокруг моего запястья.
— Ты давишь.
— Что ты собираешься делать? Раздеть меня? Снова закрыть меня в подвале? Заковать меня?
— Нет, — сказал он. — Но я могу задушить тебя или, еще лучше, я могу притащить твою задницу в ванную и заставить отсосать мне.
Я начала вырываться из его хватки и споткнулась, мое сердце колотилось в бешеном ритме.
— Ты не сможешь.
Он подтянул меня вперед, пока моя грудь не соприкоснулась с ним.
— Ты знаешь, что могу. Никаких шуток, милая. Время решать. Остаешься или уходишь?
— Остаюсь, — альтернатива никогда больше его не увидеть, никогда больше не испытать его поцелуй или то, как его тело прикасалось ко мне, это было тем, что я не собиралась отпускать. Если причинение боли, которую он жаждет причинять, освободит меня от тяжести моего груза и облегчит его боль, тогда я вынесу ее, и неважно какие будут последствия.
Он поднял меня на руки и направился к лестнице. Я скользнула на ноги, шаркая ими в предвкушении, когда он опускал лестницу. Как только мы забрались на чердак, он притянул меня к себе, прижав спиной к груди.
— Я собираюсь заставить тебя умолять меня, заставить плакать, пока тебе не станет трудно дышать, ожидая меня.
— Слишком поздно.
— Ты поняла, почему достигала оргазма рядом с ним?
Я прикусила губу, кивая, губы начали дрожать, так как память начала подкидывать обрывки воспоминаний.
— Потому что я облажалась.
— Так же как и я, поэтому мы облажались вместе, но я хочу, чтобы ты ответила первая.
Я посмотрела на него через плечо.
— На что?
— Ты когда-нибудь жаждала его так, как жаждала меня? — он схватил меня за бедра и поднял, обвивая мою ногу вокруг своей талии. — Разве твое тело не извивалось и не трепетало для него, — он просунул руку между моих ног, погружаясь пальцами вовнутрь, где бушевало пламя. — Так, как оно трепещет для меня?
— Никогда, — простонала я, давя на его ладонь.
— Тогда отпусти вину и стыд. Он вил из тебя веревки, использовал это против тебя. И я собираюсь заставить тебя принять это.
Он переместился и дернул мои штаны вниз по ногам. Далее последовали мои трусики, которые он порвал своими сильными пальцами. Взяв воротник моей кофты обеими руками, он потянул его, пока не разорвал по шву, прямо до моего пупка. Я уставилась на него с удивлением.
— Райф…
— Не говори ничего. Просто чувствуй.
Я чувствовала, все правильно. Он стянул порванную рубашку с моих плеч и спустил лямки моего бюстгальтера. Он опустил атласные чашечки, и мои груди вывалились, делая этот кусочек одежды еще более запрещенным. Я ощущала тяжесть его взгляда на мне, его язык рисовал немыслимые узоры на жаждущих губах, и я бы отдала все, чтобы ощутить этот язык на моей коже, но он не делал этого, не прикасался. Он только смотрел и смотрел, пока я стояла и думала, что взорвусь под одним его взглядом.
