Отец замер, а после трясущимися руками взял снимки, на которых даже я толком ничего не могла разобрать. Но он смотрел на них, словно видел самое прекрасное зрелище на свете.
- Правда? Вот это да…А как же ваш развод? Я думал…
- Пап, ребёнок не от Антона, не от моего мужа.
Отец нахмурился, сведя брови к переносице.
- Ничего не понимаю, я, наверное, запутался. А от кого тогда? У тебя что, кто-то ещё был?
- Ты не поверишь, но я встретила человека сразу после того, как ушла от Антона. Мне казалось, что он тот самый. Серьезный, сразу же предложил мне помощь, когда узнал о моей проблеме. Я чувствовала, что я ему нравлюсь. И он мне, если честно, тоже. Но сегодня я кое-что узнала, и, похоже, что я опять сделала неправильный выбор. Я пришла к нему домой, чтобы рассказать о своём положении, а дверь мне открыла его жена.
- Что? Вот ведь… - отец вскочил со своего места, будто хотел сорваться и побежать драться с Глебом.
- Я сама виновата. – Я закрыла лицо руками. – Я даже ничего про него не выяснила. Как бабочка полетела на огонёк.
Первая слеза коснулась моей ладони. Это ещё что? Не хватало мне ещё опять начать рыдать из-за этих мужиков. У меня будет малыш! Мне больше никто не будет нужен!
Но слёзы упрямо капали на ладони и пол, потому что теперь я уже не могла остановиться.
- Моя девочка. – Подошел отец ко мне, и обнял впервые с моих тринадцати лет. – Всё будет хорошо, мы со всем разберемся. Может, ты что-то не так поняла? Ты с самим Глебом говорила?
Я отрицательно покачала головой.
- Ну вот. Давай ты сейчас успокоишься, и позвонишь ему. Не нужно плакать раньше времени. Я уверен, что всё как-то можно объяснить.
Но я не успела ничего из этого сделать, потому что когда я достала телефон, то я увидела два пропущенных от мамы, и три от Петра Романовича.
Сердце забилось ещё быстрее, а нехорошее предчувствие не просто сидело внутри, а уже кричало во всё горло: что-то произошло…
Как можно скорее я набрала номер мамы, но она не отвечала, тогда позвонила соседу. Он взял телефон только на шестой гудок.
- Алло, Петр Романович, что случилось?
- Дина, приезжай. Маме плохо…
44 глава
Я плохо помнила, как мы добрались до больницы, которую мне назвал Пётр Романович. Отец, конечно же, поехал со мной, сообщив на работе, что не вернётся сегодня по личным причинам.
Когда я увидела соседа, сидящего в коридоре, то сразу же поняла, что дело было плохо.
- Что случилось, где она? – я подбежала к нему, а он медленно поднял на меня взгляд, обводя моё лицо грустными глазами, будто торопиться было совсем незачем.
- У неё сейчас врач в палате, сказал, когда выйдет, её можно будет посетить. Дина, нам нужно с тобой серьезно поговорить.
- С ней что-то случилось из-за тебя? Если это так, то я за себя не ручаюсь. – Бросился на соседа отец, но я встала между ними, не давая ему добраться.
- Пап, успокойся. Уверена, Пётр Романович тут ни при чём.
- Папа? Вы бывший муж Зои Васильевны, да? Пётр Романович. – Наш сосед протянул отцу руку, тот сначала посмотрел на неё, и я уже было подумала, что проигнорирует, но, в конце концов, пожал её.
- Я уже наслышан про вас. И про ваши «отношения». – Судя по лицу и интонации, отец так и не смог принять того факта, что мама с кем-то встречалась. Что было удивительно по прошествии стольких лет.
- Отношения? Мне кажется, вас кто-то дезинформировал. Мы с Зоей Васильевной исключительно дружим, и я немного помогал ей последнее время.
Мы с отцом переглянулись, и удивленно уставились на Петра Романовича.
- Я об этом и хотел поговорить, Дина. Мы можем отойти? – Наверное, он хотел сообщить мне что-то конфиденциальное, и не знал, насколько можно было сообщать какие-либо данные при моем отце.
- Пап, побудь тут, пожалуйста, мы переговорим с Петром Романовичем, и вернёмся.
- Я…Ладно, да. Я подожду. Не задерживайтесь.
Мы вышли из отделения в коридор, и поднялись на площадку между этажами, которая была на лестнице, присев на подоконник.
- Дина, не буду ходить вокруг да около. Твоя мама больна.
Я посмотрела на соседа, он что, думал, что я не в курсе этого?
- Я вас удивлю, но я об этом знаю. Я лично возила её по больницам, и проходила с ней все курсы, пока она не вышла в ремиссию. Покупала все лекарства и таблетки, и до сих пор…
- Нет, ты меня не так поняла. Она больше не в ремиссии. Болезнь вернулась, и, более того, она прогрессирует. У неё нашли метастазы.
Я молчала. Моё дыхание спёрло, внутри начал разрастаться какой-то ком из ужаса, страха и ещё чего-то, расходящийся медленно из центра во все мои конечности.
- Что? Когда это началось?
Пётр Романович отвернулся, остановив свой взгляд на больничной стене. Я видела, что он понимал, насколько разрушительной для меня может стать эта новость, и ему было тяжело её произносить.
- Уже больше месяца. Когда у тебя начались проблемы с мужем.
Я хватала ртом воздух, пытаясь себя успокоить, но моё состояние было близко к какой-то панической атаке. Воздуха катастрофически не хватало. Нет, я сплю, просто сплю. Мой личный кошмар словно вошёл в мою жизнь.
- Дина, успокойся, дыши. Подожди, я сейчас водички принесу. – Кажется, я своей реакцией не на шутку перепугала Петра Романовича. Он помог мне сесть на подоконник, а сам побежал вниз за водой.
Всё время, что его не было, я пыталась уложить в голове то, что только что услышала.
- Вот держи. Пей маленькими глоточками. – Протянул он мне бутылку с водой, и я последовала его совету.
Это и правда помогло. Дыхание стало свободнее, но шок всё равно никуда не ушел.
- Почему она мне не сказала?
- Потому что у тебя и своих проблем хватало, и хватает. И она это прекрасно понимает.
- И рассказала обо всём соседу, вместо родной дочери? Простите, Пётр Романович, я к вам очень хорошо отношусь, но всё же это странно.
- Я понимаю, Дина. Это звучит дико. Просто мы с ней как-то разговорились, и я поделился, что я вдовец. Я же переехал в ваш дом после смерти своей супруги два года назад. У неё тоже была онкология. Я был с ней на всех этапах её жизни, до самого конца. Мы стали много общаться с Зоей Васильевной, и вот, в один из дней, она рассказала мне, что стала чувствовать себя хуже, но тебе не говорит, потому что тебе сейчас точно не до неё.
- Я же всегда ей твердила, чтобы она в первую очередь обращалась ко мне…
- А что бы это изменило? Она попросила меня помочь, и я отвез её в больницу, помог сдать все анализы. Там и сказали ей, что болезнь вернулась.
- И как долго вы собирались молчать? Пока она не умрёт? Нельзя же просто так сидеть! Нужно что-то делать, решать! Искать какое-то лечение, терапию.
- Дина. – Пётр Романович взял меня за руку, и я посмотрела на наши ладони, такие разные. Его, немного морщинистую, и гладкую свою. – Твоя мама этого не хочет. Она устала. Сейчас главное её желание – это спокойно дожить то время, что ей отведено, без постоянных посещений больницы, и лечений, которые могут и не дать никакого результата.
- Нет. – Я вскочила на ноги с подоконника. – Вы можете говорить что угодно, но я не собираюсь сдаваться просто так.
Я хотела спуститься вниз, но меня окликнул Пётр Романович.
- Дина, подожди, у тебя на штанах пятно, села во что-то? – я случайно перевела взгляд на подоконник, на котором только что сидела, и увидела там какой-то след, похожий на кровь.
Нет, только не это!
45 глава
Я стояла, смотря на пятно, и не понимала, куда мне бежать.
Как только я вернулась обратно в коридор, меня тут же увидел отец и поспешил ко мне.
- Дина, доктор вышел из палаты, сказал, что к маме можно зайти. – Я растерялась, мне явно самой нужна была сейчас помощь, причем действовать желательно было быстро.
- Мне нужен врач, здесь есть гинеколог, или кто-нибудь, кто может мне помочь? У меня кровь! – я подняла глаза полные ужаса на отца, а он посмотрел мне за спину, вслед за мной вернулся Пётр Романович.
