с чем-нибудь другим! Я передам фамильное дело своей дочери Диане,
а она — своей, и так до конца света, ибо троны будут всегда, и кто-то ведь должен управлять ими!
— Так у тебя есть дочь? — спросил Чанслер, совершенно ошеломленный страстной и такой откровенной исповедью Дианы.
— О нет, — со свойственной ей нежностью проговорила Диана, еще теснее прижавшись к Ричарду, — но я обязана уже теперь позаботиться
об этом. Видишь ли, в нашем роду живут только женщины. Мы сами выбираем для себя мужчину и рожаем одну, только одну наследницу. Своих сыновей ни одна из хозяек «Жемчужины» не видела даже сразу после их появления на свет. Ты вздрогнул? Но что поделаешь? Иначе мы
не смогли бы продержаться более двухсот лет и рассчитывать на еще более продолжительное будущее. При этом нашим мужчиной ни в коем случае не должен быть один из этих коронованных развратников: ведь
у них, несомненно, порченая кровь и совершенно гнилое нутро. Нас, будущих хозяек «Жемчужины», воспитывают и обучают лучшие и знаменитые, а потому и самые дорогие педагоги, ученые, поэты, художники и философы. Мы в совершенстве владеем основными языками Европы, риторикой, стихосложением, недурно рисуем, поем, прекрасно танцуем, играем на многих музыкальных инструментах и вполне можем поддержать любой, даже самый сложный, диспут. Что же касается профессиональных навыков, то к этому совсем не простому, вовсе не такому уж легкому и безобидному искусству нас начинают приобщать, а затем
и обучать наши матери с тринадцати-четырнадцати лет… — Диана подняла голову и в упор, зрачок к зрачку, впилась своим горящим взглядом
в глаза Ричарда, словно надеясь увидеть то, что творилось сейчас в его душе. Журчащим, завораживающим шепотом она промолвила: — Вот и решай теперь, мой спаситель и повелитель, кто я есть на самом деле — богиня, королева, волшебная фея или просто королевская наложница?.. Если не сказать прямолинейнее и грубее…
— Но скажи мне, пожалуйста, дорогая Диана, как могла ты, самая умная, самая прекрасная и могущественная женщина Европы, угодить в турецкий плен? — спросил Чанслер.
— О, мой милый… мой… мой… бесстрашный рыцарь, — она целовала его глаза, лицо, шею и грудь, — все произошло так неожиданно! Я поехала в своей карете встречать корабль из Франции, на котором мне должны были доставить троих прелестных невинных девочек для обучения, воспитания и последующей работы. Разумеется, меня сопровождали четверо охранников. Когда мы прибыли в порт, они спешились, поручив своих лошадей заботам моего возницы, и пошли вместе со мною к этому кораблю. Я все очень быстро уладила и поднялась с девочками на палубу. Вот
в это-то мгновение на нас и обрушились эти… мерзкие чудовища. Они сразу же заткнули нам рты ужасно зловонными тряпками, связали и накинули сеть. А потом еще этот грубый мешок… Я почувствовала смертельный холод… Тем более что эти… эти… зачем-то сняли с нас обувь… И я поняла, что уже умерла…
— Но, черт возьми, где же были твои охранники?
— Увы, боюсь, это знает теперь один только Господь Бог… Вместе с ними исчез и мой возница, с каретой и лошадьми… Полагаю, всем им так же быстро вспороли животы, а потом сбросили в море, как связали и пленили их хозяйку…
— А куда же девались люди из команды этого проклятого судна? Похоже, турки чувствовали себя там как дома!
— О, мой милый капитан, поверь мне, уже сегодня утром люди императора Карла займутся этими негодяями и прохвостами, несомненно, продавшими нас туркам. Инквизиция тоже знает уже, где следует искать дьяволов и как с ними поступить при поимке. Я уже распорядилась обо всем этом. Ах, их участь будет ужасной!..
— И все-таки, дорогая моя, ты крайне неосторожна и неосмотрительна! Ты не должна впредь рисковать подобным образом. Разве у тебя не хватает денег, чтобы нанять для подобных дел нужных людей?
— Но, мой Ричард, я никогда раньше не занималась этим сама! Я, конечно же, содержу целую свору прожорливых трутней, освобождающих меня от всяких забот того или иного рода. Но сегодня (или уже вчера?..) какая-то непреодолимая сила заставила меня пойти встречать этот проклятый корабль. О, теперь-то я знаю: это Всевышний так задумал, чтобы я встретила тебя, мой доблестный и благородный спаситель! Ты знаешь, дорогой мой,
я сейчас решила построить часовню Святого Ричарда, здесь, в моей усадьбе. О, мой святой Ричард!.. — Потом она спросила: — Это не слишком не-скромно с моей стороны — интересоваться причинами твоего появления
в Антверпене, а, мой милый?
— Уверен, здесь тоже не обошлось без божественного вмешательства! — засмеялся Чанслер. — Ведь я никогда раньше не был ни в этой стране, ни
в этом городе. Я должен был найти тебя, моя богиня!
— Ты совсем не доверяешь мне, мой Ричард? Почему ты не ответил на вопрос? Ты полагаешь, что я способна ради прибыли использовать твои слова?
— О, вовсе нет! Я абсолютно уверен, что они того не стоят.
— Ах, мой сильный рыцарь! — зажурчал тихий смех Дианы.
Ричард страстно прижался губами к тому месту, под которым гулко
и беспокойно билось сердце прекрасной Дианы, а потом рассказал ей о себе и своей жизни все, что знал сам. При этом у него невольно промелькнула мысль, что действительно не родился еще на свет божий тот монарх, который не поведал бы все свои тайны на этом райском ложе…
— А ты знаешь, милый, — проговорила Диана, опершись на локоть, — я кое-что слышала об этом твоем Томасе Грешеме…
— Вот как? — поразился Ричард.
— Да. Но ничего удивительного в этом нет: мои люди по всей Европе
недаром едят свой хлеб. Они вооружают меня знанием обстановки на всем континенте, без чего мне пришлось бы вслепую вести все наши большие
и сложные дела. Насколько мне известно, Грешем один из самых богатых
и влиятельных людей Англии, не правда ли?
— Разумеется. Но, в конце концов, он просто купец и до короны ему, я полагаю, не дотянуться, сколько бы он ради этого ни старался!
— И ему это вовсе не нужно, — заструился мягкий и нежный смех Дианы. — Ведь подобные личности сами вертят этими коронами, как ночными колпаками, и, следовательно, они-то и являются подлинными владыками своих стран, — а это уже сфера моих политических и деловых интересов. Любопытно, почему это до сих пор такой человек не пробился в мою «Жемчужину»… Так зачем же Томас Грешем послал своего доблестного и благородного помощника капитана Ричарда Чанслера в Нидерланды? Я почему-то уверена, что способна выполнить все его поручения, не выходя из моего дома и не расставаясь с тобою…
— О господи! — Ричард сел на постели и страстно привлек свою несравненную волшебницу к груди. — Ах, если бы это стало возможным! Ты знаешь, моя Диана, я чувствую себя в Антверпене примерно так же, как ты
