Чтобы меня можно было понять, я дам некоторые технические пояснения. Сами по себе крылатые ракеты известны давно, задолго до баллистических. С. П. Королев занимался ими еще в довоенном РНИИ, о работе Челомея я уже писал.
Но как стратегическое для СССР оружие, т.е. оружие, которое можно использовать против территории США, оно никогда не рассматривалось. Причиной этому является недостаточная дальность стрельбы при географическом расположении СССР и США.
Дальности советских КР, размещаемых на самолетах, кораблях и подводных лодках, не превышают 1500 км.
У США, если и больше, то не намного. Но при таких расстояниях АПЛ (атомная подводная лодка США), находясь совершенно безопасно в Средиземном море (водоем полностью НАТО), могла бы поразить практически все важнейшие центры в европейской части СССР. Совершенно аналогично обстоит дело с КР, размещенными на самолетах ВВС США, располагающихся на аэродромах НАТО.
Положение СССР принципиально хуже. О возможностях советской авиации я уже писал, самолету ведь нужна дальность для полета «туда и обратно». ПЛО (противолодочная оборона США) исключала возможность приближения советской АПЛ на расстояние, с которого можно поразить территорию США. Поэтому советские КР делались, не говоря о ПВО, только для борьбы с кораблями противника. И челомеевское ОКБ-52 было ведущим в этом виде боевой техники еще задолго до перехода в Минобщемаш.
Но В. Н. Челомей придумал крылатую ракету с такой дальностью, когда и самолеты и АПЛ могли пытаться поразить ею США. Для этого по его подсчетам нужна была дальность 4000 км (при базировании на самолете) — и 4500 км (при базировании на АПЛ).
Это была передовая в самом прямом смысле техника, кое в чем она явно опережала время. Создание СУ такой КР также являлось задачей большой сложности, и мы ее вначале недооценили, так как у нас был один критерий — дальность полета.
Нелюбовь В. Н. Челомея к В. Г. Сергееву им даже не скрывалась, поэтому в «Метеорит» как разработчика СУ он нас даже не пригласил. Постоянный смежник ОКБ-52 по противокорабельным КР, ленинградский НИИ-49, из-за своего предыдущего опыта работы не мог браться за СУ «Метеорита» при тех требованиях, которые к ней предъявлялись. Поэтому он предложил разрабатывать СУ кузнецовскому гироскопическому НИИ-944, а в помощь ему для не самых важных задач (к которым почему-то отнесли систему стабилизации) и задач бортовой электроавтоматики и проверок — ОКБ харьковского серийного завода им. Шевченко. И хотя В. И. Кузнецов взялся за СУ «Метеорита», он быстро понял, что это задача не для гироскопического НИИ, а для фирмы, умеющей делать СУ. Кстати, в Минобщемаше никто не умел делать СУ КР, просто раньше не приходилось, и никто из разработчиков СУ не имел ни знаний, ни опыта.
В безвыходном положении Кузнецов пошел к министру, который принял единственно возможное для себя решение, как и в случае с МБР УР-100Н, привлечь ОКБ-692.
Он либо вызвал, либо просто позвонил Сергееву и поручил нам эту работу. Не знаю, советовался ли он предварительно с Челомеем, но Сергеев, который дал министру согласие в ту же секунду, точно с Челомеем предварительно не говорил. Т.е. мы взялись за создание СУ ракеты по приказу министра, даже не переговорив с ее разработчиком. В этом случае наша фирма вела себя абсолютно не этично по отношению к разработчику ракеты.
Получив поручение министра, Сергеев вместе с Ураловым, которого он хотел (и сделал это) назначить главным конструктором этой СУ, он отправился к Челомею, и, войдя в его кабинет, «взял быка за рога», заявив, что по поручению министра пришел делать СУ «Метеорита». Челомей, несколько даже опешив от такого тона, заметил, что с ним-то Сергеев даже не говорил предварительно по этому вопросу. Но указание министра надо выполнять. Отношение Владимира Николаевича к Владимиру Григорьевичу, это, мягко говоря, не улучшило, хотя и улучшать-то было нечего. Так мы начали разработку первой в нашей жизни СУ КР, к тому же весьма сложной. Но, как и всегда, все новые проблемы легли на теоретиков, а остальные отделения готовы были выполнять наши технические задания.
Другим изобретением, благодаря которому стала возможной разработка этой КР, является система наведения по радиолокационным картам местности. Редко бывает, чтобы у большой технической идеи был один общепризнанный автор, но здесь он был — Ю. А. Козко. Талантливый инженер, он сам придумал эту систему и сам возглавил ее разработку.
Трудности, с которыми мы столкнулись при создании СУ «Метеорита», оказались очень большими, тем более что на нас взвалили и подготовку радиолокационных карт для полетных заданий. В создании СУ «Метеорита» в теоротделении участвовало намного большее число секторов, чем при создании СУ МБР. Назову главные.
Сектор А. Ф. Кириченко — СУ управления дальностью, сектор В. Г. Сухореброго — система стабилизации, сектор А. В. Бека — программы БЦВМ, сектор Ю. М. Златкина — программы наземных ЦВМ для подготовки полетных заданий, включая ПЗ для системы Козко. Кроме того, для КР понадобились другие, чем для МБР, рулевые привода, а значит, — новые нагрузочные стенды, включая новое помещение для их размещения (мы его назвали БАМом).
Как скоро выяснилось, стабилизировать движение и управлять КР и МБР — две большие разницы (как говорят в Одессе). Сотрудники ОКБ-52 нас честно предупредили о больших проблемах, но находясь под влиянием дальностей МБР, мы их предостережения гордо проигнорировали. Правда, на самом деле, это особого значения не имело, все равно делать было нам, так что мы быстро поняли реальную картину.
Переставая вдаваться в технические подробности, замечу, что мы разрабатывали и проводили ЛКИ ракеты много лет, но до развала СССР закончить не успели, а тогда и работы прекратилась.
В научно-техническом отношении, СУ «Метеорит» была одной из сложнейших работ, которые мне приходилось делать.
Система управления ракеты-носителя «Энергия»
И опять нужно начать с истории вопроса.
Разработка системы «Энергия — Буран» — наша последняя (и не только наша, а советская) разработка в космосе. Как и в случае с лунной программой, СССР решил повторить разработку США.
В США она называется «шаттл» — челнок и является и сейчас самой мощной в мире ракетой-носителем. Первый полностью успешный пуск американцы произвели 12 апреля 1981 г., день в день двадцатилетия полета Ю. А. Гагарина.
Шаттл — первый в мире космический аппарат многоразового использования. Практичных американцев много лет беспокоил тот факт, что очень дорогая ракета-носитель космического аппарата используется только один раз. Идея создать носитель, который после вывода полезной нагрузки возвращался на Землю для повторного использования витала в воздухе, надо было ждать, покуда ракетная техника до нее дозреет, так как реализация сразу представлялась очень трудной задачей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
