Лиза невольно улыбнулась, подметив столь интересную деталь. Она очень радовалась за свою девочку. Однако подобную радость разделяли не все! Кое-кто пребывал в недоумении и даже в шоке от увиденной картины. Теперь и Матвей, и Даня прекрасно понимали, кто тот самый смертник – потенциальный зять Ювелира. И, судя по изумленным лицам, такого кандидата они никак не ожидали.
— Не помню, чтобы приглашал тебя! — пьяной, слегка пошатывающейся походкой Андрей отделился от беснующейся толпы и угрожающе двинулся в сторону старшего брата. — И хватит прилюдно тискать Белоснежку! Ты не у себя в спальне!
Тревожно переглянувшись, Лиза и Вика поспешили выбраться на берег. Лиза поежилась от легкого порыва ветра, но в данный момент в воздухе витало такое напряжение, что мысль о полотенце пришлось засунуть куда подальше. Соколовская же предусмотрительно поспешила повиснуть на своем парне.
— А-н-д-р-ю-ш-а! — начала канючить она, дабы отвлечь его. И избежать конфликта. — Ну, чего ты так злишься?
— Помолчи, Фунтик! — прилетело ей в ответ. — И никогда не вмешивайся в мужской разговор.
Зло. И очень взросло.
Алексей долго разглядывал младшего брата. Внимательно.
Улыбаясь. С невероятной гордостью.
— Грозный какой, — выдал наконец. — Совсем вырос…
— Что тебе здесь нужно?
— Ясно же как божий день – поздравить брата.
— Не поздновато ли ты вспомнил про… брата?
— Отчего же, — невозмутимо, уверенно. — Как раз вовремя, чтобы поздравить первым.
— Знаешь, это уже…
— Никогда тебе ранее не рассказывал, — перебил бесцеремонно. — Не знаю почему. Считал мелочью. Ерундой. Но это важно. Ровно двадцать лет назад мы с отцом ждали твоего появления в приемном покое родильного отделения. Мама беременность переносила очень тяжело, и мы сильно волновались. В общем, уснули с ним в коридоре на какой-то скамейке. Проснулся я от того, что врач трясет меня за плечо и радостным голосом сообщает – поздравляю, у вас сын! Клянусь, я от шока дара речи лишился! Я, так-то, сестру ждал. А мне какого-то сына подсунуть пытаются! И это на десятом году жизни. Лишь спустя много лет пришел к выводу – накаркала старуха. Пророческими слова ее оказались. Это я к чему? Ты родился без пятнадцати двенадцать, суровый паренек. То есть в это самое время. С чем тебя и поздравляю!
Лиза от речи Гордеева даже прослезилась, шмыгнув носом. И непременно разревелась бы от чувственности момента, если бы в следующую секунду не замерла от восторга.
Зеркальная гладь озера озарилась всеми цветами радуги – залпы фейерверков взрывались в честь именинника. А к берегу стремительно приближалась красивая новенькая яхта.
Андрей замер, точно завороженный любуясь глянцевой сине-белой красоткой. И дышать-то перестал.
— Это… это ты мне? Моя… будет?
— Твоя.
— Но ты говорил – получи сперва диплом.
— Я передумал.
— Мальчики, — Соня вывернулась из объятий Алексея. — Мы, пожалуй, пойдем. А вам… давно пора хорошенько побеседовать друг с другом.
* * *
Стоило Гордеевым отойти на приличное расстояние, прогуливаясь вдоль берега, как на Лизу навалилась страшная усталость. Слишком внезапно. Она еле равновесие удержала. Спасибо природным рефлексам и натренированному телу. Однако голова страшно гудела – очевидно, последствия выпитого алкоголя. Ноги сделались свинцовыми и несказанно тяжелыми. Не в силах вымолвить ни слова, она жестами намекнула Соне, что ей необходимо сейчас посидеть у костра. Согреться. Просохнуть. Подруга коротко кивнула, соглашаясь. Оставаться здесь и дальше смысла не было.
А потому, схватив под руки Лизу и Вику, Алмазова потянула их в сторону гостей. Как оказалось, те их только и ждали. Снедаемые любопытством, накинулись с расспросами на Соню. Девушка едва успевала отвечать на личные, но столь беспардонные вопросы.
— Брат Андрея? Серьезно?
— Да!
— Красавчик!
— Бесспорно.
— Ты теперь с ним?
— Только с ним! Я выхожу за него замуж.
— Не староват?
— В самый раз…
— А…
Все голоса слились в единый громкий звуковой поток, из-за шума которого голова пошла кругом. Так отчаянно захотелось заткнуть уши. Оказаться в тишине. Не доверяя собственному телу, Лизавета плавно опустилась на песок. От очередного порыва ветра кожа покрылась крупными мурашками, а девушка зябко поежилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Замерзла? — тихонько окликнула ее Соколовская. — Двигайся ближе к костру.
Слабо улыбнувшись, Лиза последовала ее совету и переместилась вслед за Викой. Та взирала на нее с некой тревогой. И явно нервничала, слегка покусывая пухлые губы.
— Меня попросили кое-что тебе передать.
Кто попросил?
— Так… говори.
Ее плечи внезапно укутали мягким сухим полотенцем. А секунду спустя рядом с ними прямо на песке расположился Данила. Слегка толкнул Лизу, привлекая внимание:
— Ты в порядке?
— Да. Спасибо.
— Штормит тебя, малая, — заключил с видом эксперта. — Завязывай-ка с бухлом.
— Слушаюсь, папуля! — раздраженно огрызнулась Лиза, хмуря брови. Как же бесконечно надоел тотальный контроль. Перевела взгляд на Викторию, которую Даня прервал своим появлением. — Что ты хотела сказать?
Она столь отчаянно замотала головой, покосившись на Верещагина, что самой Лизе не по себе стало.
— Нет-нет! Ничего.
— Но…
— Я уже забыла. Вспомню – скажу.
Насупившись, девушка поспешила отвернуться, делая вид, что якобы потеряла к ним всяческий интерес. Удивиться странному поведению Соколовской Лиза не успела – напрочь лишилась дара речи от следующей картины. Даже протрезвела малость.
Одногруппница Полина Титова, отличница, заучка, скромный синий чулочек, остановилась напротив Дани и, нервно сминая пальцами тонкую ткань прозрачного парео, выпалила с придыханием.
— Быть может… мы? Ты не хотел бы…
— Чего ты там пищишь? — раздраженно бросил Верещагин.
— Очень нужно! Понимаешь? Врач сказал, у меня мало времени. И шансов все меньше…
— Конкретнее!
— Со…сольешь… мне? В… в меня, то есть…
Лиза соображала туго.
Чего слить-то? Выпивку? Бензин?
А вот Даня воспринял странную просьбу Титовой с чисто мужским энтузиазмом. Как бы невзначай мазнул по заикающейся, красной как тот помидор девчушке долгим оценивающим взглядом.
— Сама поняла, что сказала?
— Конечно! Ты сильный. Выносливый. И… и симпатичный тоже. Наследственность хорошая!
— Что за бред? Перебрала – окунись в воду!
— Ну, помоги, а? Разочек всего! Тебе жалко, что ли?
Лицо мужчины вытянулось. То ли от людской наглости, то ли от простого человеческого изумления.
— Извини! — Поля, тяжело дыша, отступила на шаг. — Прости! Я… я…
В следующий миг Верещагин резким выпадом поднялся на ноги и, крепко схватив Полину за локоть, удержал от побега.
— Не поверишь, — усмехнулся, обнажая зубы в хищном оскале, — вот вообще не жалко! Ни единой... капли.
— Пр…авда?
— Правда! — он потянул ее за собой в сторону лесополосы. — Идем.
— Куда? — испуганный писк.
— Сливать! — невозмутимо. — Или уже передумала? Ночная жрица, бл*дь, со стажем!
— Нет, — замотала головой Титова. Отчего-то ее плечи сникли. — Не передумала. Идем!
После их «грандиозного» представления повисла такая гробовая тишина, что звук потрескивающих в костре поленьев казался раскатами грома. Не иначе.
— Кто-нибудь объяснит, — первой не выдержала Соня, — что это было?
Толпа взорвалась множеством голосов:
— Может, в куртизанки подалась?
— Надо будет узнать, сколько берет!
— Дурак!
— А что? Может, скидку сделает – по-свойски.
— Вообще из крайности в крайность бросается.
— Так же нельзя!
— А что ей остается? — философствовала Алиса Гончарова. — До сих пор вроде как в девственницах ходит. Никто внимания не обращает, вот и вешается на первого встречного. Как шл*ха.
— Полегче с выводами! — осадила одногруппницу Соколовская. — Нормальная она. И очень даже симпатичная. Естественная!
