Читаем без скачивания Повторный брак - Олег Рой

Аня не ответила, придвинув ноги к печке. В машине было душновато, накурено, но ей было все равно.

— Что такая нэвэселая? — поинтересовался водитель и, не дождавшись ответа, что-то тихо замурлыкал себе под нос. Потом не выдержал и стал рассказывать о сыне Левоне, который растет такой самостоятельный, такой вежливый, воспитанный. С курящей девушкой ни за что не станет дружить. Но вот обида — среди русских девушек некурящие ему не попадаются. А ведь надо жениться, пора уже корни в Москве пускать, на хорошую работу устраиваться, деньги зарабатывать. Хватит по съемным квартирам мыкаться. Они всей семьей уже четыре года квартиры снимают. Нигде долго не задерживаются, хозяева попадаются недобрые… Последние хозяева деньги за полгода вперед взяли, а выставили их через два месяца. Хорошо хоть вещи отдали. А то прежние новый замок врезали, пришлось круглосуточное дежурство устроить, чтобы застать их и хоть что-то вернуть…

Анна слушала грустный рассказ усатого, и ей было жалко и его, и сына Левона, и этих курящих девушек. Потому что у них может развиться, например, рак легких. А они, дурочки, об этом совсем не думают… А вот когда жареный петух клюнет, всполошатся, спохватятся, начнут вспоминать, от чего же с ними, бедными, такое несчастье приключилось, да поздно будет.

Поздно будет.

Глава 10

Лучшая подруга

Маша всячески старалась развлекать подругу. Ей казалось, что, расставшись с мужем, Аня хоть и бодрится, старается показать, что наконец-то достигла желанной свободы, а на самом деле ее мучает одиночество. Нет, Аньке надо помочь, как-то отвлечь ее, поддержать, быть рядом…

Но в последнее время ее мысли все чаще занимал Сергей.

Сергей как раз принадлежал к такому типу мужчин, которые нравились Маше, — и внешне хорош собой: симпатичный, высокий, обаятельный, с хорошим чувством юмора. А его личные качества вообще казались ей верхом совершенства — надежность, умение сострадать, желание опекать любимую женщину, щедрость. Это ж надо — такую квартиру вдвоем с Анькой отгрохали, а он ушел с парой чемоданов! Другой бы кинулся разменивать жилье, делить нажитое добро, а этот какой-то не от мира сего.

В глубине души Маша считала, что Аня совершила большую глупость, бросив мужика с целым ворохом позитивных качеств. Разве можно такими мужчинами разбрасываться? Да его нужно в Книгу рекордов Гиннесса занести! Другого такого Маша не встречала. Ей все попадались мужики хоть и неплохие, но обязательно с каким-нибудь изъяном. Если он симпатичный и обладает улыбкой, как у звезды Голливуда, то умом, как правило, не блещет. То есть конкретно у мужика полторы извилины. А к глупому мужику она мгновенно теряла всякий интерес. Ей хотелось поговорить с понравившимся мужчиной об умных вещах. А если он несет несусветную чушь или, того хуже, — незаметно подталкивает ее к дивану, не спрашивая, хочется ли ей, фигу ему! Не обломится! На такой случай у нее были заготовлены слова Омара Хайяма: «Уж лучше быть с самой собой, чем вместе с кем попало…» На мужчин эти дивные речи действовали, как смертельный яд на цветущее растение, — они мгновенно увядали.

Если же ей встречался умница, то, как правило, на лбу у него созревал здоровый фурункул или не хватало передних зубов. Конечно, о какой улыбке тут могла идти речь? Ему и так приходилось прикрывать ладонью рот, когда он говорил свои умные речи. И тогда уже она не могла поддержать никакой разговор, смущенно отводя взгляд от такого вопиющего недостатка, чтоб ненароком не обидеть мужчину — вдруг он серьезно комплексует? А тут она со своими широко распахнутыми глазами! Аня ей однажды сказала: «Ты на мужиков такими глазами не смотри, многие смущаются!» Маша тогда очень удивилась: «Но я же не слепая, куда мне глаза девать? У них назначение такое — смотреть и изучать…» — «Вот-вот: изучать. Ты их изучаешь, а мужики таких взглядов боятся. Вдруг ты что-то углядишь, что он всю свою жизнь скрывает?..»

Но однажды она нашла почти свой идеал. Заказывая в багетной мастерской рамку для картины, которую ей подарили сотрудники на день рождения, она познакомилась с импозантным, хотя и несколько пожилым, мужчиной. Лицо у него было умное, что уже радовало. К тому же он обладал приятной улыбкой и внимательным взглядом. Они ждали под дверью продавщицу, которая куда-то отлучилась «на пять минут». Так гласила пришпиленная к косяку записка. За пятнадцать минут ожидания они успели разговориться, понравиться друг другу и познакомиться. Пока Маша оформляла заказ, он вытащил свою визитную карточку и попросил ее телефон. Оказалось, что он художник, к тому же заслуженный. Но возраст Машу не пугал. Лишь бы человек был хороший. И фамилия у него была замечательная — Копейко, что вызвало у нее ассоциации с другой знаменитой фамилией — Рублевым. Через день «почти Рублев» пригласил ее в гости, в свою мастерскую. Маша на всякий случай дала его телефон Ане, чтобы та знала, где ее искать. В случае, если у художника Копейко злые намерения. Но он оказался добрым человеком. За тот день, пока они не виделись, Маша умудрилась сломать руку и притащилась к нему с загипсованной рукой. Художник слегка удивился, но ничего не спросил и помог ей снять пальто. Когда нужно было стягивать рукав со сломанной руки, они сообща сначала сняли перевязь, затем он бережно держал на весу ее несчастную руку, освобождая ее от узкого рукава. У него это получилось довольно ловко. Как будто ему было не привыкать раздевать гостей с переломанными конечностями.

Потом он повел ее по мастерской, показывая свои картины. Завязался непринужденный разговор. Он угощал ее сухариками и довольно мерзким приторным кагором. Его картины ей нравились, сухарики тоже, а вот густое вино не понравилось совсем. Затем художник вздохнул и стал потихоньку оттеснять ее к дивану. Маша деликатно упиралась, «почти Рублев» ее не понял.

— Я вам сейчас романсы буду петь, — снова вздохнул он. — А их слушать лучше все-таки сидя. Это создает камерную обстановку. Тем более что играть на гитаре я тоже буду сидя. Как будто мы у костра, как в старые туристические времена.

Он действительно взял гитару и немного попел романсы, Маша терпеливо послушала и вежливо похвалила. Дальше события развивались по многажды отрепетированному художником сценарию. Она это поняла очень скоро. После романсов последовали дифирамбы в адрес его жены — была показана фотография очень достойной дамы весьма преклонного возраста в окружении бородатых мужчин. Среди них был и понравившийся Маше хозяин мастерской.

— Это мы на моей персональной выставке, — похвастался художник. — Действительно, живописная группа снялась на фоне картин.

Маша поняла: воспевание необыкновенной жены было проведено с дальним прицелом — вдруг новая гостья влюбится в художника и захочет за него замуж? А он ее честно предупредил — место занято, нечего зариться на чужое добро. И только после такой продолжительной прелюдии — угощение, знакомство с произведениями искусства, развлечение в виде романсов и мимолетного предупреждения, что он человек несвободный, художник предпринял новые попытки увлечь ее на несвежее покрывало, которым был застелен продавленный диван. Маша вежливо отказалась от предложенной чести, чем несказанно удивила художника. Видимо, его сценарий обычно срабатывал. А тут такая неожиданная осечка. Он уговаривал ее минут десять, обещал райское блаженство, говорил, что влюбился в нее с первого взгляда, но Маша была тверда и непреклонна. Все как-то обошлось… Все-таки поклонник ей попался очень приличный. Руки ей не заламывал, поцелуями не допекал, в припадке ярости за дверь не вытолкал. Полюбовался на выпирающую из-под скромного свитерка грудь и с сожалением снова вздохнул.

Но тут же утешился:

— Хорошо хоть живешь ты рядом, провожать недалеко. А то некоторые живут где-то у черта на куличках.

Они попрощались. Художник осторожно помог надеть ей пальто и даже застегнул все восемь пуговиц. Вышли на улицу, и он на своем серебристом «Вольво» довез ее до дома за три минуты. Еще раз с сожалением вздохнул. («Прямо мастер многозначительных вздохов», — подумала Маша), и поцеловал ей на прощание здоровую руку.

— А то может, передумаешь? Ты мне понравилась — и фигуристая, и живешь близко…

Маша не умела сразу отказывать добрым людям, и поэтому ей было гораздо легче соврать.

— А вы мне позвоните. Дня через четыре. Я тугодумка…

Ее душил смех, и дома она первым делом бросилась к телефону. За то, что Машка провела в гостях у незнакомого человека целых полтора часа, Аня ее очень ругала. Она ей все провода оборвала, дозваниваясь. Уже хотела в милицию сообщить. Потом удивилась, сколько всего они успели за это время. А в конце порадовалась, что Марии удалось отстоять свою честь.

«Почти Рублев» позвонил ровно через четыре дня, и когда Маша промямлила, что, кажется, сломала ногу, сурово перебил ее: