а тому мужчине, — я же говорил. Вызываю полицию?
— Не надо полицию! — прошу я. — Пожалуйста! Я не воровка! Я тут на вилле живу.
А что делать? Только признаться. В полицию мне совсем не охота.
— На какой вилле? — спрашивает уже не охранник, а мужчина.
— Вон там, — машу рукой в сторону виллы, куда меня привезли к Давиду.
Мужчина приподнимает бровь. Окидывает меня заинтересованным взглядом и что-то говорит охраннику на непонятном мне языке. После этого охранник кивает и уходит.
— Пожалуйста! Не надо полицию! Я правда не воровка! — молю я.
— С братом приехали, значит? — уточняет мужчина.
Быстро-быстро киваю.
— В нашей стране женщина не может одна выходить за пределы отеля. С братом — пожалуйста. Сейчас вас на виллу проводят. А где брат, кстати?
— Он… купается, — пытаюсь улыбнуться. — А российское консульство далеко?
Ну, кто меня за язык тянет?!
Мужчина теперь уже подозрительно проходится по мне взглядом.
— Брат знает, где, — бросает мне с улыбкой и кому-то звонит.
Приходит другой охранник и отводит меня на виллу.
Попытка сбежать окончилась крахом. Здорово. Еще и Давид сейчас злой придет. И от него достанется.
Какое-то время я просто сижу на кровати и выжидательно смотрю на дверь.
Вот сейчас зайдет Давид. Сейчас зайдет Давид.
Я мысленно готовлюсь к этому. А он все не заходит. И в доме тишина.
Меня начинает клонить в сон. Из последних сил стараюсь не закрыть глаза. Я должна дождаться Давида. Я должна встретить его не спящей.
В итоге, конечно, засыпаю. Сначала просто ложусь на кровать, потом все продолжительнее становятся мои моргания и, наконец, глаза просто не открываются. Я проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от какого-то шума. Вздрагиваю и вскакиваю на кровати. Оглядываюсь по сторонам.
Уже совсем темно. Ночь?
И я в комнате одна. Давид так и не появился.
Вдруг шум повторяется. Что это? Кто-то кашляет? Но кто?
Вилла охраняется. Кто мог сюда проникнуть? И зачем?
Любопытство берет верх над страхом. Осматриваюсь и нащупываю рукой рядом с кроватью хоть что-то, что смогу использовать в качестве защиты.
Хватаю какую-то железяку и встаю с кровати. Смотрю только вперед. Осторожно открываю дверь. В доме темно и тихо. Больше никто не кашляет.
Хочу уже вернуться к себе, но тут вижу полоску света из-под одной из дверей. Иду на нее.
Чем больше приближаюсь к ней, тем отчетливее слышу какие-то звуки. Шорохи, вздохи.
Воры точно там!
Сейча гляну, сколько их, и побегу за охраной.
Встают за дверью. Прислушиваюсь. Пытаюсь заглянуть — ничего не видно.
Тогда легонько толкаю дверь. Обзор становится шире.
— Чего тебе? — слышу знакомый голос.
— Давид? Это ты? — спрашиваю я.
— Нет, блять, Кентервильское привидение, — слышу в ответ хриплый голос. — Чего тебе?
И потом кашель.
— Можно я зайду? — и не дожидаясь ответа, открываю шире дверь. Оглядываю комнату.
Давид лежит на диване, накрывшись пледом.
— Тебе плохо? — делаю шаг к нему.
— Не подходи, — он вдруг вытаскивает руку из-под одеяла и выставляет ее перед собой. — Иди к себе. Хватит.
И опять кашель.
То есть он всерьез думает, что я оставлю его в таком состоянии?
Не обращая на него внимания, уже уверенным шагом иду к нему. Когда оказываюсь совсем рядом, он этой самой выставленной рукой хватает меня за ногу и смотрит снизу вверх.
— Позлорадствовать пришла? — цедит сквозь зубы. — Порадовалась? Вали к себе! В двери замок есть, можешь закрыться. Хотя и так не приду к тебе.
Я не отвечаю. Протягиваю руку и щупаю его лоб. Горячий! Очень!
— Давид! У тебя температура? — я и правда беспокоюсь. — Доктора уже вызвали?
— Слушай, — он прикрывает глаза и говорит уже слабым голосом, — просто оставь меня в покое, Василиса. Уйди. Сам справлюсь.
— Да блин! Давид! Хватит меня прогонять! Тебе же плохо!
— Мне плохо уже давно, — чуть заметно усмехается он. — Примерно с тех пор, как я встретил в клубе одну вредину, которая испортила не только мою майку, вылив сок, но и всю жизнь. Оставь меня, Василиса. Правда.
И он опять закашливается.
Ну уж нет! Если он думает, что я так просто сдамся, то точно ошибается!
Я молча выхожу из комнаты, но лишь для того, чтобы попросить охранника вызвать врача. Потом иду на кухню и делаю чай. И возвращаюсь обратно к Давиду.
Он лежит, уже закрыв глаза. Дышит тяжело.
Я чуть приглушаю свет и подхожу к дивану. Чуть приоткрываю одеяло.
Давид тут же открывает глаза.
— Вот, — протягиваю ему чашку с чаем.
— Где яд купила? Успела сбегать, пока я принимал водные процедуры? — слышу в ответ вместо благодарности.
— Ну, знаешь! — я не выдерживаю. — Я, между прочим, забочусь. Можешь просто молча выпить чай?
Давид не успевает мне ответить, потому что звонит охранник и сообщает, что пришел доктор. Давид недовольно зыркает на меня.
— На хрена? — шипит зло, но тут же осекается, когда дверь открывается и входит пожилой мужчина с чемоданчиком. — Выйди, — бросает мне, но я не трогаюсь с места.
Тогда Давид приподнимается и повторяет уже жестче:
— Выйди, я сказал!
Я недовольно фыркаю и иду к двери, по пути приветствуя доктора.
Дверь закрывается, но я прислоняюсь к ней, пытаясь прислушаться. Бесполезно. Дверь слишком толстая.
Едва успеваю отскочить, когда дверь вновь открывается.
— Я сам попрошу купить вам лекарства, — сразу же говорит мне доктор. — Ваш муж, — и меня прямо передергивает от его слов, — отказался от госпитализации, но температура высокая. Так что, лучше последить. Если в утру не станет лучше, все равно придется в больницу.
— А… а мне что делать? — несмело интересуюсь.
— Заботиться, — мило улыбается доктор. — Жена что должна делать? Заботиться о муже. А о больном муже — вдвойне. Идите, —
