— Многие же будут первые последними, и последние первыми.
[1 Матф.19:30]
Каким же образом можно объективно определить степень духовности того или иного человека? Можно ли назвать, например, духовным человека лишь за то, что он великолепно разбирается в науке, музыке, живописи, литературе, и даже сам способен создать произведение, которое многие назовут гениальным? Очевидно, нет. Ведь талант это прерогатива развитой души, но не как ни духа. Известно, что Гитлер плакал, когда слушал музыку. Значит, музыка всё же находила отклик в его душе, но был ли он при этом духовным человеком? Вначале статьи было дано общепринятое определение духовности, но, похоже, что оно не совсем правильное, прежде всего потому, что фокус внимания этого определения направлен, прежде всего, на душу человека, а не на его дух. «Отрешённость от низменных, грубо чувственных интересов» есть лишь отрешённость от желаний нашего физического тела. Да, увлечение, например, музыкой или живописью уже не относится к сфере «грубо чувственных интересов», но также и не относится к духу, не так ли? В определении произошла как бы подмена понятий духовность и душевность.
Но тогда что же представляет собой, например, высшая духовность? Опять обратимся к Библии и поищем, что говорил людям Христос — эталон высшей духовности для христиан.
— Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.
[1 Матф.22:37–40]
Всё верно. Коли дух в нас вложил Господь, то, чтобы развить его нужно приобщиться именно к тому, кто его нам дал, ведь дух человеческий есть подобие Божьего духа. Но далее Иисус призывает относиться к другим людям так же, как и к самому себе. А это ещё зачем? Вполне очевидно, что для Господа все люди его дети, ведь в каждом из нас есть частичка Его дуновения. Все мы, есть для Него единое целое — семья, и все мы Ему дороги, как и родителям, дороги все их дети и путёвые, и непутёвые, и Ему больно, когда мы ненавидим друг друга и разрозненны, ведь даже земным родителям неприятно, когда их дети ссорятся и не встречаются более.
Далее мы видим, что в обеих заповедях присутствует слово «возлюби». Там, где нет любви (не путать с сексом), похоже, нет и духовности. И это правильно. Ведь сам Бог, по христианскому определению, есть Любовь. Но Бог также есть и Дух. Следовательно «сильный дух» и «любовь» это слова синонимы. Человек, очевидно, и способен любить, прежде всего, потому, что он существо именно духовное. О высшем же проявлении этой человеческой любви Христос сказал так:
— Нет больше той любви, как если кто положит душу свою (примет смерть) за друзей своих.
[1 Иоан.15:13]
Итак, высшим критерием духовности (силы духа) является любовь к Богу, проявляющаяся в стремлении развить человеческий дух до божественного состояния, и к людям — вплоть до принесения себя в жертву ради них, как и сделал сам Христос.
Однако в противоположность высшему критерию, существует, очевидно, и низший критерий — отсутствие духовности, слабость духа. Кто же из нас будет претендентом на него? Опять же вполне очевидно, что им, в первую очередь, станет атеист, ибо связь с тем, кто дал дух человеку, оборвана и подпитки нет. И для него, что Бог, что дух, всё одно — сказки. А если так, то и развивать нечего. Главными жизненными ценностями будут «ценности» материальные, может быть душевные (музыка, живопись и т. п.), но никак ни духовные. Вторым претендентом будет эгоист — человек, ставящий себя в центр мироздания. Эгоисту нет дела до других людей, они его интересуют лишь в разрезе собственной выгоды, не более. Жизнь за них он не отдаст, ни при каких обстоятельствах, разве что за своего ребёнка, но разве не так же поступают и животные?
Однако самым интересным для рассмотрения будет являться средняя прослойка в духовной иерархии, ведь в неё попадает большинство. Слабость божественной любви в нас к Богу и Его творению, открывает широкие врата демонам сребролюбия и власти, и многие из нас служат им. Но почему же, спросят некоторые, богатство и власть это плохо для духовности? Разве богатство и власть не означают того, что человек лишь реализовал свои неординарные таланты и потому чего-то добился в жизни? Он смог это сделать лишь упорным трудом, в отличие от других — лентяев. Что же здесь плохого? На первый взгляд, действительно, плохого вроде нет. Была, например, у девочки мечта стать богаче английской королевы, и она, в течение жизни, упорным трудом, реализовала её — добилась своего, и теперь в её доме золотой унитаз. Но какой ценой, спрашивается, и стоило ли вообще тратить жизнь ради подобной цели? Ведь Христос предупреждал:
— какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?
[1 Матф.16:26]
Не будем забывать, что душа связана с духом намного сильнее, нежели физическое тело, и поэтому достаточно сильно оказывает влияние на дух. Как говорил апостол Павел:
— сеется тело душевное, восстает тело духовное. [1 1Кор.15:44]
Но какой же вред, спросят некоторые, был нанесён душе? Давайте поразмыслим…
Во-первых, подобная цель — удел лишь «слабых духом», удел людей, совсем не осознающих своего бессмертного духа. Подобный человек считает богатство истинной ценностью, забывая о том, что эта «ценность» принадлежит материальному миру, в котором он лишь временный гость. Но зачем, спрашивается, направлять своё внимание на временное, если есть постоянное и вечное?
— Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.
[1 Матф 6:19–21]
В сердце человеческом лежат помышления его. Как Кащея не отпускал от себя сундук с сокровищами, так и человека нажитое богатство будет всегда тянуть к земле, где оно покоится, а не к небу, не к Богу.
Во-вторых, если человек хочет стать богатым, то это означает лишь то, что он хочет возвыситься над другими, такими же, как он — своими братьями и сёстрами в духе. Ведь богатство, есть понятие относительное, и проявляет себя лишь в обладании некими большими «ценностями» в сравнении с другими людьми, а не теми «ценностями», которые у всех есть. Если, например, у всех будет шестисотый мерседес, то эти люди не будут богатыми — они будут равными, но если кто-то из них купит себе ещё и самолёт, то он станет богатым в сравнении с другими. Желание возвыситься над другими есть явный признак гордыни — главного порока, из которого прорастают практически все человеческие грехи. Следование этому пороку сильно вредит духовному развитию, ибо:
— Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие.
[1 Мар.10:25]
Другими словами, «слабые духом» в Царствие Божие не попадут никогда.
В-третьих, для достижения своей цели этот человек всецело посвящал себя ей, не оставляя времени на то, что действительно было нужно для развития его духа. При этом, как говорил Святитель Иоанн Златоуст:
— он должен по необходимости многим льстить, как начальникам, так и подчиненным, иметь нужду во многом, до низости раболепствовать, бояться, трепетать, предполагать завистников, страшиться клеветников и алчности других корыстолюбцев.
— Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне (богатству).
[1 Матф.6:24]
То, что сребролюбие (богатство) противно духу, надеюсь понятно. Поговорим теперь о властолюбии. Общеизвестно, что когда человек имеет много денег, он начинает рваться к власти. Этот порок, вероятно ещё более мерзок, нежели сребролюбие, так как предполагает прямое повиновение человеку, сознательно возвысившему себя над другими. Уже само желание возвысить себя над своими братьями и сёстрами порочно. Приведу выдержку из Евангелия:
— о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою.
[1 Мар 9:33–35]
Вспомним, как Христос сам показал апостолам пример смирения гордыни, обмыв им ноги:
