Читаем без скачивания Черный паук - Виктор Мясников

В начале седьмого, набрав у киоскеров по мелочам пива и закусок, рэкетиры втиснулись в набитый трамвай. Славка со своим баулом влезть не сумел, но в последний момент, как школьник, лихо устроился на "колбасе" на прицепном устройстве. Ехать пришлось всего пару остановок. Но здесь парочка разделилась. Славка решил идти за Длинным. Все равно не сегодня-завтра тот будет знать, где его шеф на пузе отлеживается.

Маскируясь за деревьями и припаркованными автомобилями, Славка проследил за Длинным до самого дома. Тот вошел в третий подъезд девятиэтажки. Когда Славка крадучись юркнул за ним, даже лифта уже не было слышно, успел Длинный в своей кваpтиpе скpыться. Следом за Славкой вошла крупная женщина с крупной девочкой, державшей крупного плюшевого медведя. Славка, чтобы не вызывать лишних подозрений, нажал кнопку вызова и принялся мысленно отсчитывать, за сколько секунд спустится лифт. Упитанное семейство заполнило почти всю кабину, зажав Славку в угол. Мадам ткнула пальцем в кнопку "семь", а Славка из угла попросил девятый. Как только лифт тронулся, он принялся считать секунды. Выходило, что кабина спустилась с шестого этажа. На девятом он поднялся к металлической дверце, ведущей на крышу и запертой на огромный амбарный замок. Такой открыть - раз плюнуть, только отверткой ковырнуть.

На плоской крыше Славка ввернул в стыки бетонных плит по паре pезьбовых крючьев с кольцами с каждой стороны дома. Потом прошелся вдоль будочек над подъездами, проверил, нет ли открытых дверок, чтоб иметь запасной выход. К сожалению, все дверки оказались заперты. Зато на крышу соседней пятиэтажки был брошен наискосок толстый кабель, то ли телефонный, то ли кабельного телевидения, подвешенный к довольно туго натянутой стальной проволоке. Славка подпер единственную откpытую дверь найденной палкой, похоже, сломанным черенком от лопаты, которой пpошлой зимой с крыши сбрасывали снег, и стал ждать темноты.

Съел купленные в гастрономе консервы с булочкой, выпил пакет апельсинового сока. Надел черный комбинезон и меховой шлем. Перчатки с красными когтями надевать не стал, поскольку не планировал пока нападать, а в случае необходимости их натянуть - дело нехитрое.

Иногда он осторожно посматривал с крыши во двор, опасаясь, как бы Длинный куда не отправился. Когда уже порядочно стемнело и Славка привязал первую веревку, к подъезду бесшумно подкатил автомобиль. Из него вышли трое и скрылись в доме. Через полминуты лампочка над подъездом погасла, и автомобиль отъехал, припарковавшись у соседних двеpей. Через пять минут у подъезда остановилась другая машина, кто-то, похоже, её покинул, а она встала рядом с первой.

Когда процедура повторилась в третий раз - правда, неразличимая в темноте машина, обозначенная только светом фар, отъехала в другую сторону и встала поодаль, - Славка встревожился. Он даже подбежал к подпертой дверце и прислушался. В подъезде стояла тишина. Махнув рукой на все тревоги, он заправил веревку в ролики блока на груди и шагнул с крыши, держа в левой руке моток шнура, а правой регулируя натяжение. Быстро съехал до уровня шестого этажа и зафиксировал блок зажимом. По его прикидкам, здесь должна была располагаться однокомнатная квартира.

Осторожно дотянулся до окна и заглянул в щель у края шторы. Плохо пропеченная бабушка в линялом архалуке замедленно водила руками, стравливая шерстяную нить. Спиной к окну сидела другая женщина, похоже, наматывала клубок. В этой квартире рэкетиры водиться не могли, только моль, и то в самом худшем случае.

Славка быстро перекинулся на другую сторону, сунув нос в окно справа. Тут, по его расчетам, должна располагаться квартира из трех-четырех комнат. Штора была скручена в косу и наполовину сорвана. Здесь была детская. Всклокоченный ребенок неопределенного пола дубасил точно такого же дитятю подушкой. Оба, в одинаковых пижамах, неустойчиво топтались на кровати и вопили. Но сквозь двойные рамы вопли доносились чуть слышно.

Пока Славка соображал, не может ли у близняшек быть брат постарше, в комнату ворвался папа, и тоже в пижаме - красной в черную полоску. Он тоже был всклокочен, вопил и напоминал покрасневшего от ярости тигра. Опрокинув через колено одного из детишек, почему-то того, которого дубасили, а не наоборот, он принялся быстрыми взмахами растопыренной ладони вколачивать в него нормы поведения. Несмотря на двойные стекла и меховой шлем, визг чуть не оглушил Славку. Он сплюнул вдоль стены и с максимальной скоростью поднялся на крышу.

Теперь он спускался с противоположной стороны дома. Имелся небольшой риск, что его могут увидеть люди, сидящие в машинах. Красные искорки сигареток светили сквозь ветровые стекла. Но Славка рассчитывал, что льющийся из окон свет оставляет в темноте пространство между ними. Да и кому надо пялиться на шестой этаж, голову задирать?

Тихо жужжа колесиками блока, он скользнул на нужный уровень. Окно слева было темным, а вот справа светилось. В распахнутую форточку тянуло ароматным табачным дымом, доносились голоса. Славка зацепился пальцем за край оконной ниши и подтянулся поближе, прислушиваясь.

- Двести тысяч как минимум, - внушительно выговаривал густой баритон, - это всего за день. А за неделю, даже с учетом двух законных выходных? Мил-ли-он! - торжественно произнес по слогам, словно объявлял о вручении Государственной премии.

- Где ты миллион увидал? - хрипло возмутился невидимый собеседник. Во сне?

- Давай-ка на "вы", на "ты" со своими бойцами будешь, - выразил неудовольствие баритон. - Все сосчитано, просчитано, записано. Не надо, понимаешь, лапшу развешивать, не в налоговой инспекции.

- Откуда такие цифры вообще? - горячился хриплый. - Откуда?

- От верблюда, - спокойно ответил баритон.

- От козла, скорей всего. - Хриплый обиженно помолчал. - Да для таких оборотов надо не знаю сколько иметь всего.

- Знаешь, - равнодушно возразил баритон, - давай прикинем на пальцах? Посчитаем. Через оптовый рынок в день у тебя прокачивается три-четыре машины водки да ещё одна по точкам разбрасывается. Круглым счетом тысяча ящиков. По сотне с каждого. Итого: сто тысяч. Автостоянки, мини-рынки, уличная торговля, доля за "крышу" и так далее. Может, тебе калькуляцию представить, или свой бухгалтер имеется?

- А тратить, выходит, я не трачу?

- Тратишь, - милостиво согласился баритон. - Особняк - триста пятьдесят тысяч долларов, кадиллак, не знаю за каким хреном, ферма в Бургундии, девочки... Тратишь, как не тратить. А куда девать-то такую прорву?

- И чего ты хочешь? - хриплый, похоже, усвоил полученную информацию.

- Каждый понедельник, начиная с ближайшего, двести пятьдесят тысяч наличными. Сам понимаешь, такая "крыша" не может быть дешевой.

- Ой, не могу! - раздался хриплый смех. - Это я половине города "крышу" даю, понял? На хрен ты мне сдался? Да я за штуку баксов любую бумагу получу, а то и дешевле, любую налоговую куплю со всеми налогами.

- А ты не куражься, - миролюбиво предложил баритон, он тоже давно перешел на ты, - сам знаешь, как под "крышу" идут - добровольно и с песнями. Сейчас сколько времени? О, как раз на Уктусе милиция берет твой ликеро-водочный заводик. Самый, правда, маленький из восьми. Но это пока, для начала. А на следующей неделе тормознут КамАЗ с твоей таракановкой. А в среду в горадминистрации будут решать вопрос с платными стоянками. Планируется к сносу пока только пять из тех, под котоpые землеотвод не офоpмлен. Две из них твои. Сказать, которые?

- А чего ты пугаешь, чего пугаешь? Я сам могу пугануть кое-чем!

Славке нестерпимо захотелось посмотреть на ссорящуюся парочку. Сейчас, когда они поглощены друг другом, самый подходящий момент. Он подтянулся и осторожно заглянул в окно, только наполовину закрытое выгоревшей шторой. Другая половина тряпки была отдернута, чтоб распахнуть форточку.

В бедно обставленной комнате на столе торчала плоская черная бутылка в золотых позументах, стояло немного посуды с едой, которую Славка не успел рассмотреть. Один из собеседников, хриплый, сидел к нему спиной, а по другую сторону стола располагался солидный мужчина в благородно-сером костюме - пиджак наpаспашку, в белоснежной рубашке и при галстуке. Его немолодое лицо показалось Славке знакомым. Солидный прикурил сигарету и, презрительно сморщившись, выпустил перед собой в сторону хриплого струю дыма. Откинулся на спинку стула и, словно игнорируя своего визави, скучающе посмотрел мимо него. И встретился взглядом со Славкой.

Вначале его лицо окаменело, только обессилевший дымок сползал с отвисшей губы. Потом глаза полезли из орбит, и он стал гневно раздуваться, как воздушный шарик, того и гляди лопнет. Слов, видать, не находил от возмущения и ярости. Славка поспешно оттолкнулся от окна, с запозданием осмыслив свою ошибку. Конечно, из освещенной комнаты не видно, что происходит на улице. Но только если никто не суется прямо в луч света, падающий наружу. Тут он оказывается подсвеченным и прекрасно видимым.