по наличию или отсутствию влечения к девушке? Но Хенгер считал, что можно, и именно так и поступал, совсем не думал о том, что может быть иначе. Да и зачем ему это «иначе»? Он же вполне счастлив, и другого счастья ему не нужно.
Попрощавшись с другом, он посмотрел на часы, и странно ухмыльнулся, закрывая за собой дверь. Сейчас у него пара у несносной, любимой группы, где во втором ряду, рядом с окном сидит вызывающая, странная особа, сверлящая его высокомерным взглядом. Это выглядит еще более комично, когда у доски она не может выдавить из себя ни слова, но все равно гордо поднимает нос к потолку, сарказменно ухмыляясь.
Студенты уже стояли вдоль окон, громко припирались, сыпали друг на друга бесконечные угрозы и проклятия. В общем-то, ничего не обычного. Насмехаясь над этой типичной для академии картинкой, он отпер дверь и вошел внутрь, а за ним, уже молча, заходили ученики. Тихо рассаживались, но все еще недовольно переглядывались. Не так давно он понял, что, в какой-то мере даже любит свою работу, хотя в целом людей не жалует, и часто хочет быть один. Лениво окинув взглядом помещение, на секунду декан застыл, негодующе рассматривая пустой стул студентки. Она занимала все свободное место в его голове. Опаздывает? Ничего, вечером он расплатиться с ней за это.
Иэн и Ния непонимающе переглядывались. Одногруппница их не предупреждала, не писала, не звонила… время ли паниковать? Может, как обычно, сидит в столовой и жует сладкую булку с чаем, лишь бы не ходить сюда. Но что-то определенно было не так, в сети Рал не появлялась со вчерашнего утра, и, как ни странно, игнорировала все СМС своих друзей. Возможно что-то и вправду случилось, и подростки не прекращали обмениваться недоверчивыми, взволнованными взглядами. Пока декан расчерчивал на доске подробные схемы нового материала. Их подруга внезапно пропала. Возможно, паниковать самое время.
Дождавшись перемены, Блейк ненадолго вышел из помещения, а как вернулся, подошел к пустующему стулу и подсел к подруге, пытаясь что-то рассмотреть на ее лице:
— Я был в столовой, ее там нет. Может, заболела? Хотя это странно, предупредила бы. И вдвойне странно, если помнить, в каком состоянии она появлялась на парах после драки. Эту безумную ничто не остановит, что-то явно случилось.
— Да. Рал вообще в последнее время странная, не находишь? Все время в себе, будто, думает о чем-то, и, то на пары сваливает, то еще на что… именно сваливает. Знаю, что ее совсем вывел факультатив, но я мне кажется, дело не только в этом.
— Прессует декан?
— Возможно, однако, разве тогда она бы не рассказала нам в чем дело?
— Полагаю, ей есть что скрывать, значит. — Иэн задумался. — Может сходим к ней сегодня? Будем точно знать, что произошло, а не мучатся в догадках.
— Хорошая мысль, да.
Тут же раздался резкий, оглушающий звонок. Еще одна пара алгебры, и они уходят на обществоведение, потом на историю, потом физическая культура… Учиться в этой академии не самое простое, но это обязанность, и никто не мог ее игнорировать.
День пролетел незаметно и грустно. За стеклом мелькали машины, из-под их колес летели тяжелые, грязные капли, обрызгивая многочисленных прохожих. Двое друзей, ощущая легкое волнение, шли навестить третьего, хотя и не были приглашены. Передать лекции, помочь сделать задания… можно было отыскать любую причину, чтобы прийти к ней, и студенты сделали это с завидной легкостью.
Небольшой серый дом стоял среди всех прочих, в районе частного сектора. Странная, тихая улочка, напоминающая прохожим что осень может быть прозрачной и не такой уж и грязной, даже немножко романтичной. Окна были завешаны плотными шторами, несмотря на то, что на улице был день, яркий, хотя солнца не было довольно давно. Высокие белые облака светились, так как за ними, такими тонкими и воздушными был ярчайший источник света. Небо даже слепило. Двое уверенно подошли к деревянной, залаченной двери, после чего девушка нажала на небольшой белый звонок, однако ответа не последовало. Подумав еще раз, она повторила действие, и в доме, наконец-то, послышалось шевеление.
На пороге, отперев дом изнутри, оказалась худая, миловидная женщина, однако лице ее было очень серьезным.
— Рал, кажется, это к тебе. — Громко и уверенно произнесла она, удаляясь с порога. В течении нескольких секунд студенты увидели подругу, которая странно улыбалась, и выглядела явно усталой.
— Почему не отвечаешь на звонки? — С ходу начал Иэн. — Мы места себе не находим. Что случилось?
— Ребят, тут такое дело. — Грустно сказала Юрала, потупив глаза. — В общем, я возвращаюсь в приют.
— Что? — Почти хором сказали подростки, негодующе заглядывая Ииде за спину.
— Ну… вот так вот. Моим опекунам надоело… Им часто звонят из академии, по поводу моей неуспеваемости по алгебре, геометрии… есть жалобы на мое поведение, в общем, на все есть жалобы. Я, вроде как, совершеннолетняя, но их все равно трепали. Просили что-то сделать. Я не могу на них повлиять, да и имею ли на это право? Они говорят, что я бесконечно нарываюсь на драки, ввязываюсь в них, создаю и им и себе проблемы. В общем, решение принято, полагаю, нам с вами придется попрощаться. Но мы можем списываться созваниваться, у меня есть телефон и немного денег, я кину их на счет, если быть экономной, хватит на полгода. — Девушка вздохнула, с грустью посмотрев на одногруппников. Так или иначе, они чудесно провели время вместе.
— Но… Рал, неужели ничего нельзя сделать? — Ния схватила ее за плечи и слегка потрясла, хотя руки были крайне напряжены.
— Боюсь, что нет. Не волнуйтесь за меня, такое не первый и не второй раз, и даже не думайте утешать, я в полном порядке. Сдают, так, сдают. Это было ожидаемо.
— Мы можем тебе помогать, навещать. Что думаешь? — Прошептал Иэн и печально улыбнулся. — Не думай, что мы тебя оставим.
— Было бы… отлично. — Юрала повеселела. — Зная мою удачу, думаю, меня «удочерят» снова. В смысле, теперь уже не удочерят, а просто пригласят к себе жить. На прошлой неделе меня звала к себе на обеспечение старая женщина с нашей улицы, представляете? Но мне не хочется создавать ей проблем, особенно зная, что у нее финансовые трудности. Старушка просто не знает, о чем говорит. А если кому-то старший человек в семье потребуется, или типа того… конечно я пойду. Это куда приятнее,
