Но кто же тут был настоящим хозяином?
– Наверное, муравьи. Их тут неисчислимо, – пробормотал Холройд.
– Как три Китая вместе со всеми Индиями, – желчно уточнил Жерилло.
Мысль эта показалась Холройду совершенно новой. Понадобились тысячелетия, чтобы люди перешли от варварства к цивилизации и почувствовали себя на этом основании хозяевами будущего и властелинами земли. А почему неким существам, опирающимся на уже имеющийся опыт людей, не проделать тот же путь в другом, в более стремительном темпе? К примеру, те же муравьи… Они живут общинами, у них есть свой язык, есть, наверное, разум… Неважно, что они воспринимают окружающее не так, как мы, главное – развиваться…
[…] канонерка приблизилась к покинутой, медленно сносимой течением куберте. Большая неуклюжая лодка не производила впечатления покинутой: оба паруса были подняты и неподвижно обвисли в безветрии полдня, а впереди на носу, рядом со сложенными веслами, сидел человек в широкополой шляпе. Еще один вроде бы спал, лежа ничком на продольном мостике, какие бывают на шкафуте больших лодок. Но вскоре по ходу куберты стало ясно, что с ней происходит что-то неладное. Глянув в бинокль, капитан Жерилло обратил внимание на странно серое неподвижное лицо человека, сидевшего на палубе: оно казалось обожженным.
Капитан окликнул куберту. Никто не ответил, но открылось ее название: «Санта Роза». Потом, оказавшись в кильватере «Бенджамена Констана», куберта слегка нырнула носом, и скорчившийся на палубе человек упал. Широкополая шляпа слетела, обнажившаяся голова поразила капитана: она была густо покрыта всё теми же звездчатыми серыми пятнами.
– Вы видели? – спросил капитан инженера.
– Там что-то неладно, – откликнулся Холройд.
– Вы разглядели лицо этого несчастного?
– Лучше бы и не видеть…
Капитан Жерилло подал сигнал, и канонерка, развернувшись, на тихом ходу пошла параллельным с кубертой курсом. Капитан теперь видел всю «Санту Розу» от носа до кормы. Похоже, команда ее состояла всего из этих двух мертвецов. Судя по раскинутым рукам, с которых клочьями свисало мясо, покрытое гнусным серым налетом, трупы подверглись какому-то необычному процессу разложения. Капитан обратил внимание и на распахнутую дверь небольшой кормовой каюты. Палуба перед нею была покрыта всё теми же серыми пятнами… всё той же вездесущей в тропическом климате плесенью… Взяв бинокль, капитан долго разглядывал палубу. Пятна странной плесени вдруг разделялись… отдельные темные точки бежали по голым горячим доскам… вновь сливались в серые пятна. Если это и муравьи, подумал капитан, то какие-то слишком уж плоские… И ведут себя необычно… будто чувствуют, что за ними следят…
– Лейтенант!
Португалец оказался рядом.
– Сойдите на куберту и осмотрите ее!
– Но там полно этих…
– Разве вы не в сапогах?
Холройд снова взял бинокль.
Позже он описал мне этих «муравьев» очень подробно.
По его словам, все они отличались неопределенной величиной, будто могли распадаться на части, уменьшаться или увеличиваться. Вдруг возникал крупный муравей, бежал по палубе, неожиданно рассыпаясь на бегущую стайку сразу нескольких мелких муравьев, которые сами по себе вдруг исчезали. Да, именно исчезали, сливались с пятнами серой плесени, кое-где принимающей уже знакомые звездчатые очертания. Возможно там на скалах, подумал Холройд, тоже были такие же вот… образования… Он никак не мог определить, с чем они столкнулись. Пятна плесени не имели какого-то единого центра, но могли разрастаться и исчезать, могли мгновенно преобразовываться в муравьев или в их подобия… Холройду даже показалось… Да нет, конечно, показалось… Эти твари не могли вести себя разумно…
– Осмотрите куберту! – вновь услышал он голос капитана.
– Но эти люди… – возразил португалец. – Я думаю, их убили муравьи…
– Не теряйте время! – Капитан разразился целым потоком проклятий и ругательств.
Пораженные разыгравшейся сценой, на палубу поднялись другие члены экипажа и, уязвленный ругательствами, лейтенант, наконец, принял решение: отдал честь и перепрыгнул на палубу куберты, скользившей рядом с канонеркой. Шлюпка лейтенанту не понадобилась, хотя матросы с другого борта уже спускали ее. Холройд ясно видел, как крупные и мелкие муравьи отскакивают, отступают от тяжелых сапог лейтенанта да Кунхи. Казалось, они понимали, чем грозит соприкосновение с такой грозной опасностью. Добравшись до распростертого тела, португалец задумался, потом ногой перевернул труп. Из лохмотьев осыпалась какая-то пыль, сапоги лейтенанта сразу стали серыми, тут и там возникали на длинных голенищах серые звезды, такие же, как на палубе, такие же, как раньше на скалах.
– Отчего погиб этот человек? – прокричал капитан.
Холройд уже достаточно понимал по-португальски, чтобы дословно понять слова лейтенанта: «Непонятно… Труп страшно распух… – Отвечая, лейтенант заткнул специальной пробкой стеклянную пробирку, на мгновение опущенную к трупу; видимо, в нее попало несколько муравьев. – Похоже, труп изъеден изнутри».
– А что там в носовой части? – крикнул Жерилло.
Лейтенант сделал несколько шагов, но внезапно остановился.
Несколько раз он даже энергично притопнул, но серые звезды с голенищ его высоких сапог не опали, напротив, они поднялись выше. Да, они поднялись. Эта плесень умела передвигаться. Лейтенант и сам теперь шел по палубе какой-то странной походкой. Он будто переступал через какие-то невидимые препятствия, а иногда судорожно вскидывал руки к шее, будто его настигала внезапная боль. Тем не менее он добрался до второго трупа и наклонился над ним. «Мы зря сюда пришли, капитан». Он действительно это произнес. «Запросите базу». И добавил: «Протон».
Муравьи или плесень, неважно что, тем временем очистили палубу.
Грязные доски, спутанный канат, тряпье, распухшие трупы. Даже на сапогах лейтенанта звезды растаяли, как серые снежинки в тепле. Жерилло направил бинокль во тьму маленькой каюты и вздрогнул. Ему показалось, что плотная тьма полна изучающих внимательных глаз. Он всё более и более убеждался, что на кажущейся пустой куберте происходит какая-то огромная, хотя и малоприметная, таинственная работа. Он будто бы разглядел во тьме каюты какие-то пятна. Нет, они не светились, но позже капитан утверждал, что видел что-то шевелящееся. Увлеченный этим зрелищем, он на минуту забыл о лейтенанте, но тот сам напомнил о себе криком. Обычно так не кричат, такой страдальческий вскрик вырывается самопроизвольно. Буквально одним прыжком португалец достиг борта и бросился в воду…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
