это напрягает. С одной Ллос было проще. Ее мышление было очень экзотичным и витиеватым, но тихим. Сплошной поток малоразличимых помех на нервы почти не действовали. Уже через пару дней Виктор стал их воспринимать как шум улицы где-то в мегаполисе. А вот у Сиракс все было по-другому. Иной раз Виктору казалось, что в ее голове шли параллельно пара десятков шумных бразильских карнавалов, перемежаясь ковровыми бомбардировками, массовыми оргиями черепах с их безумными криками и прочее, прочее, прочее. КАК она могла ТАК думать, он просто не понимал. Вот уж где натуральный хаос. И главное — все громко, настолько, что морщилась даже Ллос, хотя до нее вся эта какофония доносилась через слабые отзвуки.
В общем, проблемы от приобретения новой жены были совсем не иллюзорные. Сам виноват. Но кто же знал? Оставалось понять, сколько он протянет под прессингом этой «летающей игуаны».
Печать подготовили очень быстро.
Выбрали подходящий участок в городе и выжгли узоры. Благо, что весь город был покрыт либо клумбами, либо изящной каменной плиткой, мраморной, прежде всего, но встречались и другие участки, например, из малахита. Тяжелой техники тут не ездило, а людей и небольшое количество лошадей они держали хорошо. Особенно после магического упрочнения.
И вот, ровно через сутки после первого разговора Ализель со своими детьми-вампирами, Виктор подошел к готовой печати.
— Простая? — Удивленно произнес он, уставившись на кошмарное переплетение узоров на плитах. — Вам Ллос, случаем не помогала. Жесть же!
— Это только кажется, что она сложная, — пояснил Михаил. — Слишком много деталей. Но она очень простая и, если не спешить, то не запутаешься в принципе. Вот смотри, — начал было объяснять он.
— Потом. Я сейчас очень плохо соображаю.
— Ты плохо себя чувствуешь? — Насторожился собеседник. — Тогда нужно отложить. Могут быть осложнения.
— Нет. Просто эта летающая ящерица и секунды помолчать не может. У меня уже голова пухнет от ее мыслей. Никогда не бери в жены драконов.
«Не ной, тряпка» — хихикнула Сиракс, от чего Виктор вздрогнул.
— Куда вставать?
— Вон туда. Только разденься.
— Зачем?
— Так сгорит же все. Даже металл. А потом во что одеваться будешь или хочешь голышом бегать?
— Чугуний, так чугуний, — пожал плечами Виктор и принялся раздеваться, благо погода позволяла не напрягаться в этом вопросе.
Снял и аккуратно сложил одежду в сторонке. Тяжело вздохнул. И аккуратно влез в печать. Разумом-то понимал, что узор на мраморных плитах просто так не стереть, но все равно, старался наступать только на свободные места.
— Боишься? — Улыбаясь, поинтересовался Михаил, наблюдая за Виктором.
— А то, — и кивнул на гору костей, лежащих в другой зоне печати. — Боевая трансформация говоришь? А никакого птеродактиля из меня не получится?
— Не переживай, — серьезно произнес Михаил. — Энергия перетекает от тебя к ней, так что любое обратное влияние исключено.
— Обратное? А я, значит, на нее буду влиять?
— Только теоретически. На деле — этим можно пренебречь. Не переживай. Схема отработанная. Мы в полевых условиях так тяжелые накопители заряжали. Первичная трансформация характеризуется чудовищным выбросом энергии — то, что нужно для космических кораблей. Поэтому в экипаже всегда был какой-то процент новичков.
— Консервы, блин, самоходные. Ладно. Погнали!
Сказал и зажмурился.
Несколько секунд тишины сменилось каким-то шипением.
Однако ожидаемого забытья не пришло. Просто стало тихо и спокойно. Он перестал чувствовать тело. В голове пропал шум от «черной вдовы» и «чешуйчатой кукарачи».
Это был кайф!
Суток не прошло, а он чуть не повесился от своей новой жены. Просто невероятно…. Зато так приятно было посидеть в тишине. Настолько, что он запел.
— В шуме ветра за спиной, я забуду голос твой![1]
— Даже не надейся, — четко и ясно произнесла Сиракс где-то рядом.
Он обернулся на голос и встретился с ней взглядом. Она… она была необычной. Какой-то полупрозрачный гуманоид. Довольно притягательный и изящный.
— Что это за образ? — тихо произнес Виктор, наблюдая за тем, как Сиракс ковырялась в собственных костях.
— Мой настоящий истинный облик, — улыбнулась Сиракс, ну, Виктору показалось, что она улыбнулась. Он как-то это почувствовал вне визуального ряда. — Или ты действительно думал, что огромная ящерица — это то, чем я являюсь?
— Именно это я и подумал.
— Зря, — усмехнулась женщина. — В корневых мирах вообще не зарождается никакая обычная жизнь. Там нет никаких условий для этого. Чудовищный фон магии. Непрекращающиеся шторма и пылевые бури, вмиг раздирают обычную органику в клочья. Облик огромной ящерицы — это один из устойчивых вторичных форм. Ее невероятно прочная чешуя и магическая защита — это вынужденная мера выживания. Вначале мы все рождаемся вот в таком состоянии. Набравшись силы и опыта, делаем себе первое тело. В том мире, откуда я пришла, принято делать больших летающих ящериц.
— Так это вариант трансформации?
— Да. Как и та рыжая женщина. У меня много обличий, я ведь давно живу. Очень давно. Не уверена, что говно мамонта, про которое ты тогда подумал, старше меня. Мне ОЧЕНЬ много лет.
— А почему именно ящерица?
— Не знаю. Просто принято и все. Но в той трансформации на моей родной планете довольно комфортно. Спариваться так, правда, не получится. Но да это мелочи. Мы это редко делаем. При нашей продолжительности жизни, было бы странно иметь сильный инстинкт размножения. Ты тогда пошутил про тысячу лет воздержания. Неудачно. Я вообще-то не спаривалась больше семи тысяч лет. Просто не было такого желания. Поиграть, подразнить — да. Но не более того.
— А как же Тарангер?
— Это статус. Наш союз был политическим. У лидера Эла должна быть жена — самая сильная и влиятельная самка. Это серьезно добавляет ему авторитета.
— А почему ты стала делать дракона, а не рыжую женщину?
— Как зачем? — Удивилась Сиракс. — Сил на это тело нужно очень много. Одна чешуя чего стоит. А на то? Слезы. То я сама легко и быстро восстановлю. Но я хотела выжать из ситуации максимум. Зачем скромничать?
— Ясно, — кивнул Виктор, поняв, что его снова развели, как ребенка с целью попользоваться услугами дурачка. Поэтому дальше молча наблюдал за тем, как это странное создание суетилось вокруг своего возрождаемого тела. Он был зол на нее и на себя. Все же лежало на поверхности. Нужно было только подумать. Подумать. Вот и ответ! Она
