− Не нужно так глумливо улыбаться. Это на самом деле я, а не галлюцинации, − процедила я, вставая с кровати и замотавшись в одеяло, ушла за ширму одеваться.
Настроение тут же испортилось, хотя его и так не было. Голова нещадно болела, во рту пересохло и еще очень сильно бесили веселые насвистывания камаэля. Идею одеть платье я отмела сразу, вспомнив, что где-то мама хранила очень практичные и хорошие костюмы. Немного покопавшись в шкафу мне удалось найти черные брюки свободного кроя, белую почти прозрачную кофточку, поверх которой я набросила жакет и высокие сапоги на тонких шпильках, повертевшись около зеркала, я сочла свой внешний вид приемлемым и отодвинула ширму. Лакруа то ли удивленно, то ли восхищенно вытаращил на меня синие глазища, присвистнув.
− Только попробуй мне что-нибудь сказать, клянусь Богиней, убью, − прошипела я, оттеснив парня плечом в сторону и выходя из комнаты, громко хлопнув дверью.
В доме уже во всю суетилась прислуга. Раскрывались тяжёлые темные портьеры, открывались окна, а с кухни одуряюще пахло свежей выпечкой. И чего я вчера шпилькой дверь вскрывала, если можно было просто позвонить в дверь и нам бы открыли. Одно слово: Шанталь, ты дура!
− Доброе утро, ваша светлость, − раздался тоненький жизнерадостный голосок горничной Мии.
− Доброе, Миюшка, − ответила я молоденькой тоненькой, словно тростиночка, девушке, улыбнувшись. — Скажи, пусть Эльвира Алиевна на стол накрывает, − приказала я, спускаясь по лестнице и добавила уже тише, − на двоих.
− Будет сделано, ваша светлость, − пробормотала горничная, стрелой срываясь с места, отчего ее платье взметнулось вверх, обнажив беленькие чулочки и плохенькие ботиночки, и скрылась за стеклянной дверью кухни.
− Миюшка, милая, − прокричала я, падая в мягкое кресло и беря газету, − попроси у Эльвиры Алиевны стаканчик рассолу. Голова ужасно болит.
В главной газете королевства «Anori Time» на первой странице крупным типографическим шрифтом было наброно: «ШОК! Молодая герцогиня де Ревель повторяет судьбу своей сестры, совершает покушение на наследника престола!», − я откладываю газету в сторону и беру другую «Магические ведомости», надеясь, что мне показалось и это всего лишь мое разыгравшиеся воображение, но и там на первой странице рядом с портретом принца красовался заголовок: «СЕНСАЦИЯ! Герцогиня Шантарэль ди Ревель, младшая дочь первой чародейки королевства Элитарины Ранат, совершает покушение на наследника престола!» Вот и сохранили все в тайне… Демоновы журналюги, что б вам век голодовать! Принц, сволочь коронованная, прости Богиня мое сквернословие, тоже хорош: на допросе клялся и божился не предавать данный казус огласке, а сам, как только из Сыска вышел все журналистам сдал. Тварь! Дальше созерцать творчество рабов пера и бумаги мне не позволили шаги и задорное насвистывание камаэля. Я повыше подняла газету, почти полностью скрываясь за ней, видеть несносного камаэля не хотелось. В голове мелькнула мысль: «Это как нужно было напиться, чтобы проснулась в одной постели с Лакруа!? Все с этого момента ни капли в рот!»
− Что пишут? − раздался бодрый голос камаэля над головой.
− Ничего особенного,− пробурчала я и зачитала в слух. — «Герцогиня Ревель — кто она: мятежница или оскорбленная фаворитка? Покушение на наследника престола». Я твоими стараниями стала знаменитостью. Во всех газетах один заголовок провокационнее другого.
− Да уж, − камаэль цокнул языком. — Оперативно сработанно.
− Сработано он может и оперативно, только, что мне теперь делать? Сидеть целыми днями взаперти? Меня же растерзают, если я на улицу выйду. А телепорты создавать я не умею.
− Никто тебя не растерзает. Я же говорил, что в народе властью короля, мягко говоря, недовольны. А газеты? Журналисты всегда были стервятниками. Советую просто не обращать внимание. Что касается покушения, не отчаивайся в следующий раз получится, − жизнерадостно пояснил Лакруа, кладя руки мне на плечи. Хорошо ему говорить, сто же не про него во всех газетах написано.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
− Какой следующий раз? — воскликнула я, едва не подпрыгивая на месте. — Я больше в этом участвовать не буду. С меня хватит.
− Шанталь, послушай, если не получилось в этот раз не нужно складывать руки. Мы все спланируем так, что все получится, − принялся уговаривать меня Лакруа.
− Нет. Мне одного раза, вот, − я провела рукой над головой, − по самую макушку хватило. Я больше в твоих авантюрах не участвую. Мне моя шкура дороже.
− Шанталь, ну мы же договаривались, − заныл камаэль. Он резко убрал руки с моих плеч, отобрал газету и, встав на колени, уставился мне в глаза чистым лучезарным взглядом. У меня от этого взгляда сердце екнуло, и чары камаэля здесь не причем. Вот, паршивец!
− Да помню я, что договаривались, − со вздохом скорби ответила я. — Я от своих слов не оказываясь. Заметь, ч сказала, что больше не участвую в твоих авантюрах.
Я замолчала. Камаэль встал с колен и принялся ходить туда-сюда явно что-то обдумывая. В открытое окно подул ветерок, я поёжилась и передернула плечами. Кухонная дверь открылась, Мия несла два подноса под накат набитых яствами. Эльвира Алиевна снова расстаралась. Она вообще, как наша экономка, кухарка и мамина подруга, старалась за мной приглядывать в отсутствие госпожи. Эльвира Алиевна мне нравилась, было в ней что-то такое, что притягивало.
− Знаешь, о чем я подумал? — провокационно спросил Лакруа, сверкая глазами.
− Нет. Но судя по твоей довольной физиономии, задумка обернется для меня большой проблемой, − пробурчала я, выбирая самую румяную булочку.
− Почему сразу проблемой? — недовольно спросил камаэль, нацеливая взгляд на одуряюще пахнущую выпечку.
− Потому что, связавшись с тобой вся моя жизнь стала одной большой проблемой, − пояснила я, целиком закладывая булочку в рот. Все-таки хорошо, что у нас есть Эльвира Алиевна. Так как готовит она, наверное, даже королевский шеф-повар готовить не умеет. Я поняла это сразу, хотя останавливала у мамы не часто. Дородная экономка тут же взялась подкармливать молодую госпожу, а-то «кожа да кости, взгляду упасть некуда». В общем, взяла Эльвира Алиевна меня под свою опеку, потому что слишком занятая матушка моя, некогда первой чародейки королевства со мной возится. Я посмотрела на двери, за которыми наверняка суетилась дебелая экономка, и улыбнулась.
− Шанталь, ты меня слышишь!? — выдернул меня из мыслей бархатистый до жути недовольный голос Лакруа.
− Что?
− Нет, вы только посмотрите на нее! Я тут как клоун в цирке перед ней прыгая, руками размахиваю, а она не слушает, − недовольно бурчал камаэль, буравя меня взглядом. А я что? Я ничего, подумаешь, задумалась.
− Слушая я тебя, − ответила, отталкивая от себя ополовиненную тарелку булочек. Все хватит, а-то кому я буду нужна если на Колобка (героя одной детской сказки, которую мне леди Ирэна на ночь читала) стану похожа.
− Шанталь! Ау! Ты меня слушаешь? — Лакруа пощёлкал пальцами около моего носа (и чего я не воспользовалась моментов и не тяпнула его за палец) я моргнул, возвращаясь из грез, где я свободный Колобок катаюсь по полям и лесам, не зная забот и печали, подняла глаза на недовольно сопящего Лакруа.
− Я тебя внимательно слушаю, ответила я ему, глядя в глаза кристально чистым, но до жути наглым взглядом.
− Перестань витать в облаках!
− Постараюсь, − ответила я, тяжело вздохнув.
− Значит так, король находится при смерти день-два и его не станет. Королеву уже отправили в монастырь Остается Николетта и Арвэль Арриан. Советом решено убрать принца до смерти короля, чтобы подозрение было как можно меньше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
− А как ты себе представляешь это самое «убрать»? — спросила я, позвонив серебряный колокольчик.
− Миюшка, милая, можешь убирать. Передай Эльвире Алиевне, что она превзошла себя, − прокричала я когда на звон колокольчик никто не вышел, из кухни выскочила раскрасневшиеся Мия, забрала подносы и снова скрылась за дверью кухни.
− Сегодня в полдень к нам приезжает делегация из Алгарне. Принц будет на торжественной встрече, − начал камаэль. Но так и не закончил, потому что я не смогла молчать.
