— Вот теперь я понимаю выражение: «Леди должна есть как воробышек». Здесь ему следуют неукоснительно: даже если захочешь большего — его попросту нет.
Голосу практичного тени вторил более громкий, принадлежавший классной даме. Она сидела во главе нашего стола.
— Мои милые девочки, — начала она, — вы, как истинные благородные чародейки, должны помнить, что истинная леди даже наедине с собой должна оставаться таковой. А посему, начиная с этого дня, каждый завтрак, обед и ужин станет для вас экзаменом столового этикета.
Больше она не проронила ни слова, а, плавно опустившись на свое место, подала пример хороших манер, изящным движением расправив салфетку.
Эта ее отмашка послужила сигналом к началу обеда. Мы ели практически в абсолютной тишине. Раздавались лишь редкие звуки — очередная ложка решала поприветствовать фарфор. Когда же с супом было покончено (а произошло это достаточно быстро, ибо девы хоть и изящны, но не бесплотны и калорий молодым, растущим организмам все же хотелось, и желательно вкусных), произошла смена блюд, к слову, весьма эффектная.
Классная дама просто хлопнула в ладоши — и пустые суповые тарелки перед институтками окутались густым коконом тумана. Спустя несколько мгновений пелена развеялась, и перед нами уже были плоские тарелки, наполненные спаржей на пару. Это яство вдохновляло на дегустацию так же, как и литр уксуса.
Украдкой взглянула на соседок: и «бриллиантовые», и не голубых кровей с одинаковым оптимизмом ковырялись в предложенной зелени. Я последовала их примеру и убедилась: спаржа была не только без специй, но даже без соли и по вкусу напоминала силос. Да уж. О наших фигурах пеклись. Еще бы французской минералки вместо чая — и классический обед топ-модели, вечно гремящей костями и сидящей на диете, будет завершен.
В последнем я обманулась. Вместо дистиллята институткам предложили молоко. С сомнением покрутила стакан, вспомнив пословицу древних римлян: «Молоко после вина — яд. Вино после молока — лекарство». Не далее как двадцать минут назад мы усердно «дегустировали» молодые, игристые и выдержанные, а сейчас… Как медик, я представляла, что триптофан, содержащийся в молоке, вступив в реакцию с этилом, станет отличной заготовкой для кишечных ядов и приведет к отравлению. Осознавала и не понимала: зачем руководство института это делает? Или просто нет никакого подтекста, а это случайность?
Как выяснилось позже — случайности не было. Зато наличествовал урок: леди стоит разбираться не только в винах, но и в кухне, и бокал благородной девицы должен быть всегда почти полон, ибо пробовать можно, но пить — непозволительно, так как у дамы высшего света голова всегда должна быть ясной. Об этом нам и сообщила классная дама по окончании трапезы, встав из-за стола.
Вот такой вот урок, который многие непосвященные в тонкости светских правил усвоили, испытывая несварение. Среди них оказалась и кицунэ.
Рыженькая институтка после обеда походила на молодой огурчик (увы, в плане цвета, а не бодрости).
К счастью, на сегодня занятий больше не было, и несчастные, ставшие жертвами химической реакции, отлеживались в дортуаре.
Я же решила наведаться в библиотеку и ближе познакомиться с трактатом знаменитого Фомы по прозванию Аквинский.
Пока шли по коридорам, поинтересовалась у тени: зачем нужно было устраивать все это с дегустацией и молоком? Бестелесный спутник призадумался, а потом выдал такую версию: дело даже не в том, чтобы институтки накрепко запомнили какие-то нормы этикета, правила. Нет, скорее это психологический прием, чтобы не доверяли никому, были всегда настороже. На мое очередное «зачем?» тень лишь презрительно фыркнул:
— Сразу видно, ты не из знати. Чем выше титул, тем сложнее клубок интриг, а знатные магические роды совсем не чужды политики. Выпускницы же этого института зачастую становятся спутницами отпрысков самых известных семейств. Как ты думаешь, сумеет ли молодая жена выжить в серпентарии, если она сама не будет гадюкой?
— Ты хочешь сказать, все шесть лет из нас будут лепить великосветских стерв?
— Ну, это только мое предположение, — тень расплылся кляксой на стене, оставив лишь светлую прорезь чеширской улыбки, — но у тебя есть другое объяснение?
Увы, логика тени была хоть и извращенной, но вполне вписывалась в происходящее.
Неужели такие вот уроки из серии: «Не доверяй никому», «Будь всегда во всеоружии», «Держи все под контролем» — это тоже программа обучения? Пусть такого предмета и нет в расписании, но похоже на то. Нас всех ломают, причесывают под одну гребенку. «Проводят предпродажную подготовку брачного товара», — пришло на ум невольное сравнение.
С такими думами подошла к двери библиотеки. Я еще не знала, что за порогом меня ждет встреча с двумя удивительными мужчинами: одним — из прошлого, а другим — из настоящего.
Сказать, что библиотека поразила меня, — значит, ничего не сказать: мотивы английской готики, кессонированный потолок цвета зрелого коньяка, выполненный из орехового дерева, книжные шкафы, расположенные вдоль стен и на хорах, куда вела лестница.
Я застыла на пороге. Передо мной был уютный зал с монументальным камином, высокими окнами в ажурных переплетах. Лестница в противоположном конце манила подняться на внутренний балкон, подойти к книгам и манускриптам, от которых буквально веяло атмосферой Средневековья.
Ласковый, приглушенный свет, десяток массивных столов. Создавалось ощущение, что эта библиотека — скорее личная, нежели предназначенная для широких масс. Здесь было приятно устроиться с книгой и неспешно погрузиться в плен страниц.
— Чего изволит искать юная госпожа?
Девушка, совсем еще молодая, в опрятном чепце и переднике, появилась словно из ниоткуда.
— Простите? — я немного растерялась. Кто был передо мной? Не могло же это юное созданье, почти моя ровесница, быть библиотекарем?
В мозгу прочно засел стереотип: представителю данной профессии должно быть «далеко за…», наличие скверного характера, налет чудаковатости или канцелярщины — не обязательны, но весьма типичны.
— Извините, я не представилась, — девушка, кажется, слегка смутилась, — мое имя Санна Шинк, я недавно только стала книгочеем.
Видимо, удивление, отразившееся на моем лице, заставило ее пояснить:
— Именно так в институте традиционно именуют должность библиотекаря. Так чем могу быть полезна?
— Мне нужен трактат Фомы Аквинского «Facta probantur», или «Деяния доказывают», — сверившись с бумажкой, озвучила я.
— Пойдемте за мной, — девушка развернулась спиной и уже из-за плеча бросила: — Самые поздние копии его рукописи находятся в разделе законников, придется подняться на восточный хор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
