Читаем без скачивания Возвращение в мир смерти - Гарри Гаррисон

— Вы ничего не поняли, Язон. Наверно, зря я так высоко оценил ваш интелеллект. Смерти я не боюсь уже давно. Об этом чуть позже. А что касается знаний… Да, было бы обидно утратить их, но это не самое страшное. Самое страшное — утратить контроль над ними. Вот вы говорите: попадут в плохие руки. Меж тем хороших рук не бывает вовсе. Любые руки — плохие. Уж вы мне поверьте. Знания следует сберегать не в руках, а в голове, и лучше всего в одной-единственной, тогда сохраняется надежда на относительный порядок во Вселенной и хоть сколько-то стабильную власть.

— Так вы хотите единоличной власти над миром?! — У Язона точно пелена с глаз упала. — Как это оригинально!

— А вы не хотите? — атаковал Солвиц встречным вопросом.

— Хочу ли я властвовать над Вселенной? — Язон искренне растерялся.

Потом задумался на пару секунд и честно ответил:

— Нет, не хочу. Честное слово, не хочу. Я всегда мечтал быть богатым, сильным, свободным. Но никогда не стремился стать самым-самым, меня вполне устраивает быть одним из. Наверно, в этом главная разница между нами.

— Наверно, — согласился Солвиц. — А вы еще спрашиваете, зачем вы мне нужны.

— Теперь мне все понятно. — Мета неожиданно поднялась из-за стола, в ярости комкая салфетку. — Этот сумасшедший доктор мечтает захватить весь мир, да к тому же твоими руками, Язон. Пошли отсюда.

— О Боже! — взмолился Солвиц. — Только женских выкрутасов мне еще здесь и не хватало. У нас мужской разговор, Язон динАльт! Вы можете избавить меня от подобных выходок?

Язон едва успел перехватить руку Меты, к счастью, не с пистолетом, а со столовым ножом.

— Я вас предупреждал, Солвиц! Непочтительный тон в адрес моей дамы чреват серьезными последствиями. А рассуждения Меты вполне резонны, кстати. Извольте объясниться. Нечего устраивать тут истерику!

— И первым делом потрудитесь рассказать, зачем вы все-таки убили Троу, — продолжала настаивать Мета, едва сдерживая свои эмоции.

— О Боже! Я ведь, кажется, уже объяснял.

Разве нет?

Солвиц явно тянул время, и Язон, как бы поддаваясь, решил сбить его неожиданным вопросом:

— Почему вы так часто упоминаете Бога? Это напомнило мне одну давнюю историю, когда я непростительно долго общался с неким проповедником по имени Майк Сэймон. Вы тоже верующий?

Эффект оказался неожиданным: Солвиц расхохотался.

— Я — верующий?! Да, я верю в Бога! Я верю в то, что Бог — это я. Ведь я сам создал свою планету, вот этот мир, и создам еще много других, если только мне не будут мешать. Да, Язон динАльт, Бог — это я. В меня не надо верить, со мною просто можно иметь дело.

— Допустим, — мягко согласился Язон. — И все же. Зачем вы убили Троу?

— Да не зачем, а почему. Его препарировали там, наверху. Моя охрана. Они… они уже не всегда подчиняются воле хозяина. Знаете, как в древности заводили при тюрьмах больших собак, натасканных на убийство. Домашние животные становились настолько злыми, что приходилось держать их в клетках, как диких зверей. Цепные собаки начинали бросаться уже на всех, даже на своих хозяев… Такие дела. А ваш друг Троу проявил чрезмерную агрессивность. Там, наверху, нельзя вести себя так — это верная гибель. Я попытался взять ситуацию под контроль, но вы своими выстрелами чуть было все не испортили. К счастью, Троу все-таки жив, и скоро вам предстоит встретиться.

— Вы лжете, — не выдержала Мета, вновь надвигаясь на Солвица. — Человек не может выжить после такого.

— Вы почти правы. Надо только конкретизировать, что каждый из нас понимает под словом „человек“.

— Неужели и это неясно? — удивился Язон.

— Вот видите, как странно мы с вами разговариваем. Перескакиваем с одного на другое, а в итоге ничего нельзя понять. Вы просто с ослиным упрямством не хотите слушать все по порядку.

— Ладно, давайте, — смирился Язон.

А Мета свирепо глянула на него — мол, за себя говори — и воинственно повернулась к Солвицу:

— Начните с ваших цепных псов, которые даже вас не слушаются. Это особенно интересно.

— Боюсь, это не самое удачное начало для объяснений, Мета, — вздохнул Солвиц. — Ну что ж, попытаюсь. На поверхности моего астероида, вмороженные в специальную субстанцию, которую вы назвали гиперльдом, находятся не просто самые страшные виды оружия, когда-либо изобретенные человеком. Это…

Солвиц замялся, подыскивая слова и явно пугаясь азартного блеска, вспыхнувшего в глазах Меты при слове „оружие“.

— Это — квинтэссенция зла, от которого я мечтал избавиться, выводя смертоубийственные устройства за пределы своего астероида. Но они вступили во взаимодействие с новыми физическими законами и стали жить собственной жизнью. Нет, они не заползали обратно сюда, дабы уничтожить хозяина и творца своего, как уже не однажды случалось в истории человечества. Однако мои чудовища как-то странно мутировали и совершенствовались. Аккумуляторы страха, сгустки боли, излучатели отвращения, биодепрессанты и, наконец, универсальный поглотитель материи — вся эта нечисть стала вести себя немного по-другому, непредсказуемо. Я сумел утопить их и заморозить под слоем гиперльда. Но ведь это не решение проблемы, а только жалкая попытка отсрочить решение. Может, именно вы, Язон, поможете мне.

— Может быть, — сказал Язон. — Но для этого мне потребуется существенно больше информации.

— Безусловно, — согласился ученый с энтузиазмом. — Как раз ее я и хотел вам предоставить.

— Прямо сейчас? — недоверчиво поинтересовался Язон.

— Ну конечно же! Вот покурим после сытного обеда и отправимся прямиком в мою библиотеку. Сами понимаете, там не книги стоят. Впрочем, книги тоже есть — во многом вкусы мои весьма консервативны. С другой стороны, могу похвастаться: именно мною разработан великолепный новый способ усвоения информации. Вы, Язон, наверняка оцените его по достоинству…

Язон перехватил взгляд Меты, которая с преувеличенной настороженностью следила за пальцами доктора Солвица, машинально вертящими сигару.

— А сигареты у вас тут имеются? — спросил Язон, еле заметно подмигивая Мете (дескать, понял тебя, я тоже начеку и пытаюсь его отвлечь, если, конечно, в этом есть смысл). — У меня, знаете ли, последние кончаются.

Солвиц щелкнул пальцами, и андроид принес на выбор несколько пачек. Язон не стал брать самые дорогие, а предпочел любимые — синевато-зеленые с серебряным ободком „Стожары“.

Пауза эта была очень кстати. У Язона тоже появилось нехорошее предчувствие. Рваный, комканый и очень напряженный разговор заканчивался как-то уж слишком благополучно. Не к добру это. И опять — та самая жутковато бордовая, словно запекшаяся кровь, сигара.