Элен вспомнила вчерашнюю ночь. На лифтовой площадке блондин не оставил ей ни шанса – он опережал ее на каждом шагу, закрыл все варианты, кроме единственного, который от него никак не зависел. Он знал, что Компания пришлет за ней вертолет, но не мог ничего с этим поделать.
А теперь… Элен снова проиграла в воображении, как бьет его по голове, – он даже не шелохнулся. Если бы не та встреча, Элен решила бы, что он и не форвард вовсе.
– Эй! Сестрица, тебя два раза приглашать?
«Для тебя два раза – слишком много?»
– А ты чего встал?! – Блондин пнул ногой какого-то мужчину, еще одного толкнул в шею. – Все наверх!
Он был слеп и глух, но форвертс в любой момент мог вернуться и к нему. Элен почувствовала, как на крышу опускается вертолет, и поняла, что если она ничего не сделает сейчас, через минуту будет уже поздно.
Минус 1 минута 45 секунд
Альберт посмотрел в бинокль и, вернув его офицеру, снова взял трубку.
– У вас все нормально?.. У нас тоже. Да, подтверждение получено.
– Есть посадка, – негромко доложил стрелок. – Черный «Москит-14». Пилот и боец, оба остаются в кабине.
– Ваши уже на месте, – сказал Альберт. – Ах, вы в курсе!.. Чудесно. Конкуренты?.. – Он обернулся к капитану, тот отрицательно покачал головой. – Кроме вас сюда никто не попадет. Никто и не пытался. Они люди разумные. И даже Хаген, если это вас интересует… Почему он согласился?.. Ну хотя бы потому, что иначе ему оттуда не выйти. Когда выбор сводится в единственному варианту, он перестает быть выбором. Вас это устраивает?.. Меня тоже. До связи, господа.
Альберт выплюнул жвачку и хрустнул пальцами.
– Люди… – не отрываясь от винтовки, молвил стрелок. – Внутри пятеро. Выбегают на улицу. Еще пятеро. На подходе – от тридцати до сорока. У них там паника.
Капитан подошел к окну и глянул в бинокль.
– Паника – это славно… – проронил Альберт. – Ищи человека с гранатой. Приметы… – Он закрыл глаза. – Приметы такие: мужчина не старше двадцати лет, светлый пиджак.
– Вижу, – отозвался снайпер. – «РГ-118». Активированная. В правой руке.
– Попадешь?..
– Так точно.
– Господин Советник… – подал голос капитан. – Я обязан…
Альберт собрался уже ответить, но вдруг опомнился и начал судорожно ощупывать одежду. В брюках нашлась пустая упаковка, он скомкал ее в ладони и занервничал еще сильней. В нагрудном кармане скрипнул пластик, и Альберт сразу успокоился. Переведя дыхание, он выдавил из ячейки жвачку и зажал ее в зубах.
– Что вы там обязаны, капитан?
– Господин Советник, я обязан уточнить. Мы ликвидируем… всех?..
Альберт энергично разжевал подушечку и кивнул:
– Всех, капитан. Отпустим вертолет, и… всех. Что там с гранатой? – обратился он к снайперу.
– Я готов.
– Ну и… пусть они тоже будут…
– Огонь, – сказал офицер.
Винтовка издала стальной щелчок – спустя мгновение на площади полыхнуло ослепительно-желтым. И тут же погасло. Через полсекунды от ресторана донесся короткий, будто отсеченный гром.
Альберт отобрал у офицера бинокль. В подсвеченном кадре парила светло-серая дымка, вокруг разбитой двери лежали люди – те, кто успел выйти. Женщину, появившуюся первой, отнесло взрывом к автостоянке и кинуло на багажник «Фольксвагена».
– Гарантия… – буркнул Альберт.
Снайпер снова выстрелил. Тело дернулось и скатилось с машины.
– Из окна второго этажа спрыгнул человек, – сообщил капитан. – Левое крыло здания, отсюда не видно.
– И что?..
– Уничтожен.
– Вы мне про каждого в отдельности рапортовать собираетесь?
– Нет, господин Советник. Но я подумал…
– Думать вы должны только об одном: чтобы оттуда никто не вышел.
– Я вас понял.
– Это хорошо, что вы меня поняли, – сказал Альберт. – Очень хорошо.
Он уже не боялся – ни Тиля Хагена, ни срыва операции. План, пришедший ему в голову внезапно и как будто извне, поначалу казался не только смертельно опасным, но и нереальным. Альберт как человек здравомыслящий в него не верил – до тех пор, пока план не начал сбываться сам, шаг за шагом.
Несколько дней его одолевало странное состояние полуяви-полубреда, дошло до того, что Альберту стали слышаться какие-то голоса… Это было связано с его способностями, и он не придумал ничего лучше, как запастись дипэкзедрином. Жвачка гасила форвертс – вместе с ним на время глохло и бормотание под черепной коробкой. Дозы, которыми Альберт принимал транквилизаторы, нормального человека превратили бы в растение, но его, форварда, они превращали как раз в нормального. Он перестал видеть то, чего не видели другие, и взамен получил удивительную ясность. Всего три пространственных координаты – и никакого форвертс, за исключением самого слабенького, позволявшего заглядывать не дальше, чем на полчаса.
Сон наяву прошел, но план остался – к тому же, наполовину реализованный.
Альберт давно понял, что всем этим кто-то управляет. Работать под руководством для него было привычно, и, обнаружив начальника даже здесь, он не удивился. Альберт не хотел подчиняться безотчетно – потому и набивал себя химией, – но он уже не сопротивлялся. Все шло само, быстро и неотвратимо, к единственно возможному финалу.
Вряд ли Хаген совершил все то, что ему приписывали, но положение было таково: он вне закона, его ищут повсюду, любой полицейский в случае уверенной идентификации имеет право убить его прямо на улице… и никто не может его найти. Это смахивало на фарс. Народ терял доверие к спецслужбам, крупнейшие компании замораживали перспективные программы и давили на власть.
Последний год Президент звал Хагена не иначе как «гангреной», но частенько уточнял, что в этой гангрене – триллионы евро и новое будущее человечества. Хрыч был большим поклонником прогресса, чем и умилял Альберта, и раздражал до смерти. Потери компаний он воспринимал как собственные убытки.
А потери уже были. Год назад в Москве разыгралась целая война – такая же, впрочем, скрытая, как и теперь, – война за вольного форварда Алекса Насича, окончившаяся ничем. Насич обладал мощным даром, но исследования он не продвинул.
Компании вновь принялись искать материал, качественный и свободный. Вряд ли они надеялись получить в распоряжение самого Хагена – если бы тот себя не обнаружил.
Тиль Хаген определенно что-то задумал. Он уничтожал тех, кто хоть раз видел его в лицо. После подмены фотографий в сети это было вполне логично. Непонятно, почему он не начал убивать раньше… Похоже, самое главное он отложил на последний момент, и… если пятеро форвардов уже мертвы, значит этот момент настал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
