секундой оно нарастало, что явственно ощущалось. Похоже лейтенант Скотт решил сбросить нас, ну или раздавить, с помощью высокой перегрузки. В его ситуации это наиболее оптимальное решение. Ведь экипаж катера обычные матросы, которые не могут оказать сколь-нибудь серьёзное сопротивление космодесантникам. А значит для нас счёт пошёл на секунды.
— Время, братцы. Устанавливаем заряды, вот здесь. Быстрее, — я не суетился и отдал команду спокойным тоном.
Нет никакой надобности подгонять кого-то из друзей. Они и так всё прекрасно понимают. Поэтому мы быстро составили инженерные заряды в нужную конфигурацию, и подорвали их. Атмосфера внутри отсутствовала, а потому никакого фонтана. Только и того, что разлетелись обломки и осколки корпуса и начинки. Впрочем, основная их доля как раз влетела вовнутрь, пройдясь там как шрапнель.
Я первым скользнул в пролом практически правильной круглой формы, с торчащими кабелями, проводами, трубками, взлохмаченными слоями термо и радиационной защиты и тому подобной начинкой. Как и рассчитывал, мы оказались в центральном проходе, неподалёку от ходовой рубки с посечёнными осколками переборками коридора и дверьми кают.
Катер продолжал набирать скорость, и перегрузка постепенно нарастала, грозя вскоре превратиться в настоящую проблему. Поэтому я сразу же выстрелил в находящегося в ложементе командира, Дрон достал оператора вооружения. Последнему досталось пилоту. После чего мы рванули в ходовую рубку, уже не обращая внимания на то, как наши друзья пробираются внутрь корабля.
С большим трудом нам удалось выковырять из ложемента труп командира, и добраться до ниши с бортовым искином, который выдернули без тени сомнений. Упираясь раскоряченными дрожащими ногами в косяки дверного проёма ходовой рубки, едва не теряя сознание и нависая над трупом пилота, я сумел-таки дотянуться до приборной панели. Сам не знаю, как я там умудрился хоть что-то рассмотреть. А то, что мне это удалось факт, потому что органы управления у бриттов отличались от наших. Я попросту не сумел бы проделать это на автомате. Как бы то ни было, а я всё же сумел перевести катер на ручное управление, и вырубить маршевые двигатели.
— Твою м-мать, — послышался в канале вздох Дрона.
Я глянул вправо, где должен был находиться бывший одноклассник, но там никого не оказалось. Вообще никого. Обернулся и глянул назад. Малахов лежал в конце коридора в обнимку с бортовым искином, и трупом лейтенанта Скотта рядом, а под ним барахтались Назар, Прохор и Малой. Какое-то время этот клубок ограничился только облегчённым вздохом Андрея. Но потом под кряхтение и матерок друзей начал распутываться и распадаться.
— Не расслабляемся. Зачистить экипаж. Если сдадутся, вяжите их, если дёрнутся, валите без разбора, — приказал я.
Вообще-то не мешало бы чуть сдерживаться в своих словах и поступках, так как с момента запроса грузовика, мы врубили прямую трансляцию, потому что скрываться больше не имело смысла. Но уж больно я был в этот момент зол на бриттов, которые едва нас не приголубили.
— Принял, — отозвался Прохор, и вскинув штурмовой игольник скользнул в одну из кают.
Назар рванул дверь другой. Матросы обнаружились в ложементах из трансформированных коек и даже не подумали оказывать сопротивление. Ну что сказать, умное решение. Потому что отбиться у них не было никаких шансов, а убивать сдавшихся в плен мы и не подумали бы.
— Дрон, уложите убитых и пленных в спасательные капсулы.
— Есть, — отозвался бывший одноклассник.
А что такого. Смертельное ранение не обязательно приговор. Во-первых, разогнанные наниты прилагают усилия для спасения носителя, а потому время клинической смерти увеличилось в разы, и если вовремя оказать квалифицированную медицинскую помощь, то есть шанс излечения даже в случае смертельных ранений. Во-вторых, наниты будут активно трудиться над восстановлением раненого даже после того как его погрузят в криосон, что так же увеличивает шансы на выживание. Ну вот не нужны мне лишние жертвы.
— Кречет, а с этим-то что будем делать? — Прохор неопределённо кивнул в бок, явно имея ввиду торговца.
— Издеваешься? — вздёрнул я брови, что он прекрасно видел через прозрачное забрало.
— С чего бы это? — пожал плечами тот. — «Барби» вроде как всё ещё в дрейфе. У нас есть скутеры, можем добраться до него и досмотреть.
— Во-первых, ты забываешь, что у нас нет бортового искина. Этот, — я указал на штатный, который Дрон уложил в ложемент капитана, — Без кодов доступа совершенно бесполезен.
Вот уж чего я не собирался делать, так это во время прямого эфира разглагольствовать по поводу способностей Малого по взлому бортовых искинов. Да и не получится у него ничего. Его Мозгоправ не имеет достаточных вычислительных мощностей, а Трояна с нами нет.
— Мы конечно можем добраться до «Новикова» и разыскать Аркадия, — продолжил я — только не факт, что он вообще уцелел. Да и «Барби» к этому времени успеет убраться настолько далеко, что мы его уже не догоним.
— Так я и говорю на скутерах. А там получим доступ к их бортовому искину и все проблемы сами собой снимутся, — продолжал настаивать на своём Прохор.
— Логично. Но есть и во-вторых. Любой нормальный торговец когда начался бой должен был сбежать. А этот даже не дёрнулся и продолжает лежать в дрейфе. С какого перепуга, как считаешь?
— Ну-у-у не знаю. Сначала побоялся ослушаться этого Скотта, теперь опасается рассердить нас. Он ведь знает, что мы всё равно брали на абордаж тех, кто пытался нам противиться.
— Ну да. Только у наших скутеров теперь нет ложных целей, в результате чего мы стали куда более уязвимы. Но есть ещё и в третьих. Я предполагаю, что на борту нас может ожидать засада из отделения космодесантников.
— И
