– Этот запрет стоит в очереди на пересмотр, – утешил начштаба. – В следующем году, если эксперты докажут, что ущербом от нарушения можно пренебречь, в устав внесут изменения.
– Я счастлив, – вздохнул легат.
Он знал, что главный ущерб огню начштаба приносит публичная критика его генеральских решений. Если ты не хотел, чтобы тебя начали игнорировать, как бесполезный предмет интерьера, следовало любое решение вслух признавать гениальным. И лишь потом, якобы для того, чтобы младшие офицеры лучше усвоили дивный план, ты мог просить дозволения внести ряд скромных уточнений. После такой прелюдии советник получал карт-бланш на любые действия, хоть весь исходный план наизнанку выверни.
Начштаба лишь благосклонно кивал.
План претворялся в жизнь, и начинались новые политесы. В случае удачи от советника требовалось остаться в стороне, а лавры победы во всеуслышанье адресовать вехденским полководцам. В случае неудачи – взять вину на себя, найти причины, оправдывающие действия местных командиров, а еще лучше, просто поздравить реформаторов с победой.
Одна из побед грянула вчера. К счастью, настоящая, не липовая. Операцию по разгрому горных баз ортодоксов, не признавших новую власть, в Куштарганском ущелье начали сразу, в первые дни мятежа реформистов, задолго до прилета в Ашхавард советника Тумидуса. Масштаб операции внушал уважение – в ней принимали участие шесть мотоманевровых групп, три десантно-штурмовых мангруппы на семидесяти двух «вепрях», двадцать восемь «стрекоз», три батальона стрелков, артполк…
Легат успел дать один-единственный совет: провести ряд ложных демонстрационных действий в стороне от направления заключительного удара. Это было логично с учетом тактики ортодоксов – уходить из-под ударов при попытке блокирования.
За верный совет его допустили к церемонии похорон офицеров, погибших во время операции. Стараясь не морщиться, он смотрел, как покойников выкладывают на плацу, на деревянных носилках, и спускают с поводков огромных кудлатых собак. Легат был уверен, что псы начнут рвать трупы. Но нет, специально обученные животные лишь съели по кусочку хлеба – ломтики заранее положили на грудь усопшим – и, виляя хвостами, убрались прочь.
Не прошло и минуты, как трупы вспыхнули сами собой.
Это напоминало не костер, а скорее воздействие концентрированной кислоты. Избавив живых от необходимости прикасаться к падали, мертвецы ушли в небытие, оставив лишь груды белых, чистых, доступных к контакту с могильщиками костей.
Плац обрызгали гранатовым соком, и все разошлись.
– А если собака не съест хлеб? – не удержавшись, спросил легат у начштаба. – Покойному откажут в погребении? Труп не станет гореть?
Начштаба вежливо улыбнулся.
– Нет, конечно. Во-первых, с собаками хоронят только офицеров в чине от капитана и выше. Во-вторых, после очищения собакой труп вспыхивает практически сразу, а без собаки – по-разному. Случается, неделю ждем.
– А если тело сгорит не до конца?
– Если вехден вел «грязную» жизнь, его огня не хватает на правильную кремацию. Такой человек позорит семью. Родственники обречены нанимать специальных трупожогов или самим хоронить своих мертвецов. Смерть – пожалуй, то немногое, что не подлежит реформированию. Есть области, куда лучше не соваться с коррекцией. Не всякую куклу можно заставить ходить колесом.
Упоминание куклы, а в особенности – коррекции, испортило Тумидусу настроение. Спустя час, узнав последние новости, он впал в настоящее бешенство. Мало того, что рядом с местом расположения будущей базы контингента помпилианских миротворцев трижды случались инциденты – какая-то сволочь лупила из космоса по дому местного спортивного деятеля, к счастью, скончавшегося до начала провокаций. В придачу к этой головной боли, оказывается, рядом с возводимой базой высадилась делегация спортсменов-тирянцев.
Гости желали отдать дань почтения.
– Списки проверили? – спросил легат.
– Естественно, – сонно моргая, буркнул начальник особой службы. – Чисто, не сомневайтесь…
– Я могу взглянуть?
– Ну, если у вас куча свободного времени…
Времени понадобилось немного. Дойдя до седьмого имени в списке, Гай Октавиан Тумидус вскочил, как ошпаренный. Со стороны могло показаться, что он сошел с ума.
– Машину! – заорал он. – Нет, не надо! Я лечу на моем «Вихре»!
Он торопился.
Седьмым в списке числился Лючано Борготта, корень всех зол в Галактике.
Тамир, либурна «Герсилия»– Спасибо.
– Не за что. Поверьте, это ненадолго.
– Это навсегда.
Юлия терпеть не могла, когда ей выкручивали руки. Но банкир сегодня выигрывал вчистую. Отказаться подписывать акт освобождения детей? Сослаться на священное право частной собственности? Купила с рук, ничего не знаю, требуйте освободить по суду… Это лишь отсрочка. Железный Лука все предусмотрел. Он спокойно, без торжества во взгляде, выложил на стол планшет и продемонстрировал три документа – с печатями и подписями, заверенными нотариусами Лиги.
Каждая печать грозила помпилианке в случае сопротивления кучей неприятностей. Каждая подпись сулила уйму проблем. Начни Юлия упрямиться, ей не дали бы взлететь с Тамира, пока внуки не вернулись бы к деду живыми и здоровыми. И что самое обидное, на законных основаниях.
Месяц торчать в гнусном сугробе из-за раненого самолюбия?
Благодарю покорно!
Мелкие капризы – вся радость, что ей осталась. Шармаль предложил вести переговоры у него на яхте, носившей зубодробительное название «Гмар Тикум». В ответ помпилианка фыркнула и позвала всех к себе на «Герсилию». Как ни странно, банкир согласился. Он ничего не боялся, этот пожилой гематр. Конечно, когда за тобой по пятам следует семейный голем…
Юлия была в курсе, что это такое: семейный голем.
Големов создавали лишь гематры с экстраординарным потенциалом. Один человек не мог завершить творение: требовалась семья, группа кровно связанных людей. Доноры исходного материала, они олицетворяли внутренние структуры психо-физиологии будущего голема – разные и в то же время сходные по ряду параметров. «Четыре стихии и четыре темперамента,» – говорилось в научных трудах. Высший класс гомункулов, голем изначально нес в себе три базовые функции: слуга, спутник и защитник. Само слово «голем» на языке гематров означало «зародыш», «чурбан», из которого можно при необходимости «выточить» что угодно.
Псевдоплоть, способная мутировать с невероятной скоростью.
Псевдоразум, способный задавать характер мутаций.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
