с девочки не спускали и не допустили никакого хождения по «гостям», как вчера.
Хотя после вчерашнего разговора с Эсфирь я был уверен, что она больше никуда не сунется, потому что своего уже добилась: я согласился пойти в гости к соседке.
Такси полетело прямиком к пространственному коридору «Пятьдесят два», и я уже не обратил внимания на то, что ставни на окнах дилижанса плотно закрылись, чтобы пассажир не видел, куда мы в итоге прилетели.
Когда я привычным маршрутом прошёлся по коридорам военного объекта, то меня, как всегда, проверили и прощупали одежду. Музейные мечи для Дуо-То, которые я всё же выкупил у Троекурова вчера, мне обещали вернуть после встречи.
В кабинете уже ждал генерал Чекалин, а его бессменный секретарь Жан Николаевич сидел за соседним столом.
— Предоставьте мне сегодня возможность проникнуть в червоточину на вашем военном объекте, Ваше превосходительство, — попросил я после крепкого рукопожатия. — У меня есть одна догадка, которую нужно проверить. Если всё получится, то мы сможем закрывать червоточины, как щёлкать орешки.
Чекалин вскинул брови и покосился на секретаря.
— Как уверенно вы об этом говорите, Алексей Петрович? Появились новые обстоятельства, о которых я не знаю?
— Нет, но у меня есть одно предположение, — ответил я: пока говорить о новых обстоятельствах мне не было резона.
— И ради этого мы должны рискнуть? — нахмурился Чекалин.
Он был человеком осторожным и предусмотрительным. В прошлый раз он не подпустил меня к червоточине, но сейчас я бы не ушёл отсюда, пока он не согласится.
Мне позарез нужен был чистый эфир — я и так достаточно тянул на амулетах Виринеи, но они не бесконечные.
— Да, мы должны рискнуть, — твёрдо произнёс я. — Речь о безопасности людей. До сих пор нам везло, но это не может длиться постоянно. Когда-то я могу просто не успеть или не быть в нужном месте. А у вас есть своя червоточина прямо здесь, на объекте. Почему бы не попробовать.
Он хмыкнул, откинулся на спинку кресла и посмотрел мне в глаза, изучающе долго.
— И какое у вас предположение, Алексей Петрович?
Я рассказал ему, как можно пройти в червоточину и не допустить прорыва монстров наружу. Нужен только хороший отряд штурмовиков.
— Вы пойдете первым и откроете перегородки? — ещё раз уточнил генерал.
— Да, — кивнул я. — Только нельзя спешить. Будем ориентироваться по часам, потому что оттуда сигнал я подать не смогу. Ни по рации, ни как-то иначе. В червоточинах другое пространство.
Перед тем, как что-то решить, генерал задал ещё десяток вопросов, проверил десяток документов и списков своих бойцов, затем ещё раз сопоставил данные, которые я ему предоставил, а потом мы вместе нарисовали схему действий боевого отряда.
От начала и до конца операции.
Потом он ещё раз посмотрел мне в глаза, будто что-то там искал. Я понимал его сомнения: из-за желания быть первым он мог лишиться одного-единственного сидарха и полететь из своего генеральского кресла вместе со своим секретарём, а его страна рисковала позорно «прохлопать» преимущество.
Лично для него на кону стояло многое.
Очень многое. Практически всё.
Наконец он попросил меня выйти, чтобы кому-то позвонить — наверняка, людям повыше. Я терпеливо ждал в приёмной.
И вот когда мне снова разрешили войти в кабинет, то генерал-лейтенант Чекалин уже стоял у боковой двери, ведущей во внутренние коридоры объекта.
— Пройдёмте, Алексей. — Он указал рукой на выход. — Нас уже ждут.
* * *
Мне нужна была эта червоточина.
И она стала первой, в которую я отправился добровольно.
Чекалин сам руководил подготовкой к операции и проверял штурмовой отряд из десяти высокоранговых магов. Это были крутые бойцы, все не ниже десятого ранга, закалённые в сражениях и давно слаженные на заданиях.
С командиром отряда, высоким офицеров лет сорока, меня познакомил лично Чекалин.
— Это Илья Карпов, Путь Дендро, десятый ранг.
Мы пожали руки. И сейчас на фоне всех этих ребят я выглядел сопливым школьником. Первый ранг гладиатора в другой ситуации не позволил бы мне даже рядом с ними стоять, но сейчас именно я был их проводником и их ориентиром для штурма.
Мы сверили часы и в очередной раз проговорили схему действий.
Всё должно было сработать чётко.
Мне наконец принесли мои мечи для Дуо-То. Я переоделся из школьной формы в военную, снял туфли и зашнуровал ботинки, надел лёгкую броню, которую генерал сам мне навязал, как бы я ни отказывался.
Затем на глазах у бойцов я с серьёзным видом нацепил на себя изобретения от фирмы «Умное снаряжение». Сначала застегнул ремень с карманами и сунул туда дополнительное оружие, а потом надёл перчатки «Накладных кулаков».
Командир отряда Карпов нахмурился, глядя, как на уникальную операцию школьник цепляет на себя забавные изобретения, но ничего не сказал. Наверняка, списал на мой возраст.
Перед тем, как отправиться в червоточину, я подошёл к генералу и попросил:
— Если что-то случится, и я не вернусь, дайте слово, что позаботитесь о моей сестре.
Он кивнул.
— Даю слово, Алексей. Удачи. — Затем посмотрел на остальных. — Удачи, парни. Ждём вас обратно.
Бронированный купол, что был выстроен вокруг червоточины, уже убрали. На цель была направлена артиллерия, и военные готовились отразить атаку из ямы если придётся.
Меня пропустили первым.
Под пристальными взглядами я ещё раз проверил силы, приложив кулаки костяшками друг к другу, а уже затем принял образ призрака. Это впервые произошло так явно, без тайны, и произвело впечатление.
Я стал практически прозрачным и неуязвимым.
Не оборачиваясь больше, я шагнул прямо на крышку червоточины. Сверху она не была зеркальной, как с внутренней стороны, поэтому мне удалось легко проникнуть внутрь.
Моё тело просто юркнуло туда.
Но самое главное заключалось в другом. После разговора с Волотом отношение к червоточинам у меня поменялось кардинально. С минуса на плюс.
Отныне это были МОИ червоточины, МОЯ защита, МОИ препятствия и МОИ монстры. Всё это было сделано мной самим, а значит, оно принадлежало лишь мне и никому другому. И я мог этим управлять. Нужно только понять как.
Оказавшись в котловане спящей червоточины, я огляделся.
Здесь мне пригодилось зрение сидарха.
Мрак стоял почти непроглядный, и повсюду росли нити, скрепляющие стены ямы. Я быстро спустился по ним на дно, затем прошёл к туннелю и легко проник через живую мембрану. Страха не было. Эти червоточины не должны были причинить мне зла, раз я их
