на скамью возле Мерривейла. Доктор Арчер положил руку на спинку скамьи и крепко сжал ее.
– Я хочу, чтобы вы прекратили валять дурака, – продолжил Г. М., спокойно бросая еще одну петлю, – и отказались от всех ваших выдумок, которыми вы нас пичкали. Предупреждаю: это ваш последний шанс.
– Вы отрицаете, – воскликнула Валери, – что я…
И снова Г. М. остановил ее:
– Я допускаю, что вас, возможно, зовут Валери Четфорд и вы действительно приходитесь кузиной Кенуорти. Мне показалась знакомой эта фамилия. Молодой человек, конечно, сын старого Эббсдейла. Я знавал Эббсдейла, когда он занимал высокий пост на Фолклендах. На самом деле мы с капитаном связались с ним сегодня утром.
– Связались с ним? – переспросил Лэтроп. – Но как, во имя всего святого, вам это удалось? Вы не можете отправить радиограмму с этого судна. Вам не позволят. Мы отрезаны ото всех.
– Я решил, – отозвался Г. М., – что такой запрос можно квалифицировать как официальный. И мы воспользовались радиотелефоном. – Его взгляд снова остановился на Валери. – У Эббсдейла есть сестра, Эллен Кенуорти. Ее первым мужем был Джосси Бернард из Министерства иностранных дел, и у них родилась одна дочь – Валери – до того, как Джосси умер около восемнадцати лет назад. Позже Эллен вышла замуж за школьного учителя по фамилии Четфорд. За это пришлось заплатить семейным скандалом, ибо Четфорд отнюдь не принадлежал к сливкам общества. А кроме того, что еще важнее, Эббсдейл считал, будто Четфорд – вот ужас! – живет со своей экономкой по фамилии Фогель. Но Эллен все-таки вышла замуж за Четфорда, забрала ребенка и уехала на Бермуды. Эббсдейл порвал с ней всякие отношения. Верно, молодой человек?
Бросая петлю, он снова вытянул шею.
Джером Кенуорти, кутающийся в большое твидовое пальто, поднялся по трапу, словно блуждающий призрак, волоча за собой спасательный жилет. Он добрался до скамейки и сел, потеснив Хупера.
– Этот молодой человек, – продолжил Г. М., – разговаривал с отцом по радиотелефону, и тот подтвердил, что девушка настоящая. Хорошо! На этом мы и остановимся. Но чего мы не можем допустить, так это отвратительной лжи о пятнадцати минутах, которые она якобы провела с молодым Кенуорти в субботу вечером. Итак, моя девочка, вы готовы признать, что были в каюте миссис Зия-Бей, или нет?
Валери крепко сжала зубы. Она выглядела испуганной и сбитой с толку. В ее лице читалось и другое чувство, которое Макс не мог точно определить и выразить словами.
– Свет моей жизни, – пробормотал Кенуорти, с каким-то ужасом разглядывая свои ботинки, – вам лучше признаться. Сегодня утром они поджарили меня, как баранью котлету. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем обеспечить вам неопровержимое алиби. Но с ним ничего не выходит. В данный момент мне все равно, что с нами случится. Мне плевать, если корабль пойдет ко дну. Но неужели мы должны сидеть на таком ветру? Не лучше ли нам пойти в бар и умереть там?
Валери, прищурив глаза, заговорила удивленным голосом.
– Но… ну, предположим, я слегка погрешила против истины! – воскликнула она. – Из-за чего, черт возьми, вы поднимаете такой шум?
Г. М. был искренне поражен. Он замер с веревочным кольцом в поднятой руке, застыл, будто парализованный, разинув рот и не поправив сползшего на глаза козырька кепи.
– О господи! – выдохнул он. – Вот это широта взглядов! Боже мой… Два убийства за пять дней. Угроза повальной паники в водах, где рыщут подводные лодки. Безумец, разгуливающий по судну с бритвой и револьвером. И эта девица хочет знать, из-за чего мы поднимаем такой шум!
– Чепуха! – взорвалась Валери. Нетерпение ее смешалось со страхом. По крайней мере, именно так истолковал поведение девушки Макс. – Вы знаете, кто убийца.
– Теперь мы его знаем?
– Конечно знаете! Это капитан Бенуа.
– Капитан Бенуа?
– Естественно. И вам это известно. Известно с вечера воскресенья.
– Моя дорогая, хорошая моя…
– Мне все равно, какими байками вы всех потчуете. Я слышала правду от стюардессы, – продолжила Валери. – Миссис Зия-Бей убил капитан Бенуа. Потом, не в силах перенести этого, он застрелился. Двоюродный брат моей стюардессы стоял в дозоре. По ее словам, он сам видел, как все произошло. Видел, как капитан приставил пистолет к своей голове и нажал на спусковой крючок. Это было преступление страсти, я полагаю. Французы, они такие. Бенуа забрасывал жертву любовными письмами, а потом, утратив всякую надежду, свихнулся, убил ее и забрал письма.
Хупер вскочил и яростно замотал головой, но Валери не хотела, чтобы ее перебивали.
– Как я уже говорила, вы могли бы услышать это от меня давным-давно, – выпалила она, обращаясь к Г. М. – Я видела его в субботу вечером…
– Минутку, – ясным и резким голосом остановил ее Г. М., – вы видели, как капитан Бенуа убивал миссис Зия-Бей?
Валери оторопела:
– Я не видела, как он ее убивал. Это было бы слишком ужасно. Я бы такого не вынесла. Но я видела его… ну, в ее каюте. Я видела, как он выходил из каюты, когда миссис Зия-Бей, вероятно, была уже мертва.
Все еще удерживая петлю на весу, Г. М. уставился на Валери так, словно никогда раньше не видел.
– Бенуа присутствует на месте преступления, – пробормотал Г. М. – Бенуа пытается что-то сказать и удивлен, когда ему отвечают: «Ah, oui». Бенуа оставляет записку. Бенуа убит… – Г. М. замолчал, потом снова продолжил: – Значит, с человеком, который слишком много знал, – простонал он, – снова расправились. Когда вы видели, как он выходил из каюты миссис Зия-Бей?
– При… примерно без пяти десять. Он нес большую пачку бумаг, компрометирующие письма… о, пачку толщиной в три или четыре дюйма!
– Вы опять нам лжете? – взревел Г. М.
Вмешался доктор Арчер.
– Если вы позволите мне так выразиться, – улыбнулся он, – эта молодая леди, похоже… э-э-э… болезненно зациклена на компрометирующих письмах. Стопка писем толщиной в три или четыре дюйма – это не пачка. Это целый архив.
– Люди порой совершают странные поступки, не так ли? – задумчиво произнес Хупер. – Звучит как фраза из фильма. Но так оно и есть.
– Да, я знаю, что так оно и есть, – мрачно согласился Лэтроп. – Но теперь, когда тайное становится явным, есть несколько вещей, которые я хотел бы понять. Молодой Мэтьюз уже рассказал нам вашу историю о таинственных письмах, мисс Четфорд. Но вот что хотелось бы прояснить для начала: откуда вы узнали, что сумка этой женщины полна писем?
Мощные легкие Г. М. помогли ему заглушить шум, когда все заговорили одновременно:
– Эй, вы, потише! Гори все огнем, успокойтесь! Девочка моя, просто расскажите нам все от начала до конца. Что с вами произошло между девятью сорока пятью и десятью часами вечера в субботу? И на этот раз, имейте в виду, мы хотим знать правду.
Валери собралась с духом:
– Я спустилась к каюте миссис Зия-Бей, чтобы вымолить у нее письма бедного Джерома…
– Дьявол! Говорю вам, я никогда не писал никаких писем…
– Тсс! Продолжайте, моя девочка.
– Чтобы оказать кое-кому услугу… – продолжала Валери, и слезы (появлению которых немало способствовал бьющий в лицо ветер) навернулись ей на глаза. – Подойдя к ее двери, я услышала, что она разговаривает с мужчиной.
– Кто был этот мужчина? – спросил Г. М. – Вы смогли опознать его по голосу?
– Нет, боюсь, что нет. У него был довольно низкий голос, но говорил он тихо, и я не смогла расслышать ни слова. Я зашла в каюту мистера Мэтьюза, что была напротив. Зашла, не зная, что это его каюта, иначе я не стала бы там прятаться. Решила подождать, пока мужчина уйдет. Через некоторое время я услышала, как открылась и закрылась дверь тридцать седьмой каюты. Я рискнула потихоньку выглянуть наружу. Это был капитан Бенуа, он как раз сворачивал в главный проход. Я только и успела разглядеть что его спину. В руке у него был длинный конверт, набитый письмами.
– Как вы узнали, что это были письма?
Валери махнула рукой:
– Ну, это были какие-то бумаги, а значит, письма.
– Ну да. А потом?
Она с трудом сглотнула.
– Я постучала в дверь каюты миссис Зия-Бей. Ответа не последовало. Поэтому я открыла дверь.
