Читаем без скачивания Крепость - Михаил Михеев

Прислушиваясь к сочным словам и их многочисленным, порой неожиданным сочетаниям, Эссен печально улыбнулся кончиками губ. Вспомнилось, как Эбергард выбивал для своего флота стодвадцатимиллиметровые орудия, а он, командующий Балтийским флотом, поддерживал Григоровича в том, что для черноморцев эти хлопушки попросту не нужны. В результате Эбергард получил лишь половину требуемого. Знал бы зачем — лично бы постарался, чтобы их количество было даже не удвоено, а утроено, но, увы, сейчас ничего уже не изменить, и приходится воевать с тем, что есть. Хорошо еще, что русский матрос смекалист, мастер на все руки и с помощью доброго слова и кувалды способен творить чудеса. Конечно, квалификация у них не та, что у рабочих, к примеру, с Николаевских верфей, но тех в поход Эбергард не мог привлечь физически — ну, не подчинялись они ему, в отличие от моряков. И хрен их вытащишь в море — им и на берегу хорошо. Домик, хозяйство, заработки такие, что большинству офицеров впору от зависти удавиться. Ну и ладно, в конце концов, за неимением гербовой можно писать и на пипифаксе.

Офицеры собрались через полчаса, и на сей раз здесь находились не только все свободные от вахты моряки с «Рюрика» и «Херсона», но и казаки, среди которых здесь нашлись даже унтер-офицеры. Как там их звания должны звучать? Эбергард не помнил, все же с казаками он пересекался редко, и их нижними чинами не интересовался в принципе. Это Бахиреву хорошо, все эти войсковые старшины и прочие хорунжие привычны и понятны ему с детства, а Эссену приходилось делать над собой усилие, переводя казачьи звания в привычную ему табель о рангах. И кстати, именно Бахирев настоял на том, что наиболее авторитетные казаки, пусть они даже не имеют на плечах золотых погон, должны присутствовать на совещании. У них там, мол, свое понятие о значимости каждого члена их вольницы. И ведь, что паршиво, не поспоришь. Это солдату или матросу можно скомандовать «Смир-рна!», а потом скомандовать маршировать отсюда и до заката, а у казаков в этом плане дисциплина отсутствовала в принципе. Впрочем, после боя, в котором все они, и казаки, и моряки, вне зависимости от званий сражались плечом к плечу, на многое смотрелось уже иначе, и потому с доводами Бахирева, поскрипев немного, согласились и сам Эссен, и старший офицер «Рюрика», да и остальные не стали очень уж воротить нос. Некоторые, правда, кривились, особенно молодые, только что получившие мичманские погоны, однако спорить с адмиралом никто не рискнул. Вот так и внесли казачьи унтеры пестроту в офицерские ряды. Поначалу они, правда, явно робели, оказавшись в столь высоком обществе, гонор гонором, но все равно непривычно. Впрочем, тот же гонор помог им достаточно быстро освоиться, и они уже не глазели столь явно на окружающую их непривычную и, на взгляд некоторых, шикарную обстановку. Хотя наверняка завидовали… Зря. Конечно, пехота с кавалерией живут несколько иначе, зато и нырнуть вместе с кораблем в соленую воду не рискуют. Или, как вариант, сгореть вместе со всей этой красотой, так что в каждом плюсе свои минусы — и наоборот.

— Ну-с, господа. — Эссен, сидя во главе стола, поднял бокал с рубиново-красным вином. Не из императорских погребов, конечно, но все равно отменным. — Поздравляю вас с успешным началом нашего рейда.

За это грешно было не выпить. Эссен внимательно наблюдал за подчиненными, чуть заметно улыбаясь. Все как он и предполагал. Больше всего довольны ветераны той войны — сейчас все шло иначе, и вместо потерь и безнадежности две победы подряд. И какие победы! Практически без потерь отправлены на дно четыре японских броненосных крейсера, так досадившие им в ту войну, разрушена японская военно-морская база со всем содержимым. Действуй они официально, сейчас каждому из этих людей полагался бы Георгиевский крест, а многим — золотое оружие. И матросам — награды и чины, а кое-кому и вовсе производство в прапорщики с немыслимыми для недавних крестьян перспективами. Увы, сейчас их формально попросту не существует, хотя, разумеется, есть шанс, что, когда все закончится, они получат причитающиеся каждому пряники.

Итак, ветераны довольны, но внешне этого стараются не показывать. Все правильно, не мальчишки уже, хорошо владеют собой. Те, кто помоложе, и ведут себя чуть более непосредственно, но у них скорее юношеский азарт. Злости в молодежи куда меньше, это старики не только исполняют свой долг, но и мстят за прошлое — за поражения, погибших товарищей, кое-кто за плен… Японцы, правда, чаще всего неплохо обращались с военнопленными, по возможности соблюдая все конвенции, да и особой злости к русским они тогда, похоже, не испытывали, но позор остается позором. Для молодых же нынешняя война больше похожа на игру. Азартную, с риском, но все равно игру. Ничего, это пройдет. У некоторых, как, например, у лейтенанта… как же его… забыл, но и не важно. Вон того, высокого, белобрысого, сейчас осторожничающего, чтобы лишний раз не задеть поврежденную осколком руку. Или у мичмана Осипова, на глазах которого в клочья разметало весь орудийный расчет. У этих юношеский задор потихоньку уходит, уступая место тяжелой, расчетливой злости. Личные счеты — это хорошо, такие люди и воевать будут лучше, и на рожон зря не полезут.

А вот третья группа, в основном казаки, не слишком поддаются общему настроению. Тоже все как он и предполагал. Присутствует в них некоторое разочарование. Эссен усмехнулся:

— Что приуныли, герои? Трофеев взяли мало?

Молчание оказалось красноречивее всяких слов, но вторую часть заготовленной фразы Эссен произнести не успел. Поймал взгляд Бахирева, кивнул, и командир «Рюрика», как матерый медведь, встал, обвел казаков тяжелым взглядом и рыкнул:

— Потому что идиоты. Я вам сколько раз говорил, что брать у них нечего? Не верили? Ну и что теперь?

Следующие несколько минут Коронат, ухитрившись ни разу не повториться, описывал умственные способности казаков и методы, при помощи которых стоило бы вдолбить в их тупые головы понятие дисциплины. Учитывая, что основной упор он делал на тот простой факт, что все они в результате остались без добычи, а значит, окажутся посмешищем, вернувшись домой, перечить ему не осмеливались. Только уважительно внимали цветастым оборотам речи. Бахирев же простым и понятным любому казаку языком объяснил, во-первых, что старших надо все же слушать, а во-вторых, что куда выгоднее не обшаривать на скорую руку то недоразумение, которое японцы называют домами, а брать добычу по-крупному. Нет, разумеется, если попадется то, что плохо лежит, никто не запрещает воспользоваться моментом, но куда выгоднее захватить, к примеру, корабль, а затем, продав его вместе с грузом, поделить выручку. Это, разумеется, займет намного больше времени, но и деньги будут совсем другими. Правда, еще с моряками делиться придется, но, в конце концов, они рискуют не меньше, и в атаке за спинами казаков не отсиживаются. А вот поучить этих самых моряков владению оружием, без сомнения, стоит — потом самим проще будет, когда рядом окажется не мокропузое недоразумение, а более или менее прилично натасканный боец.

Словом, хорошо знающий психологию казаков, Бахирев сумел донести до их сознания мысль о том, что работать надо не самим по себе, а всем вместе. Тогда и риска меньше, и денег больше. И, лишь убедившись в том, что слова его дошли до сознания собравшихся, он отступил в сторону, позволив Эссену вновь перехватить управление импровизированным военным советом. Сразу после этого на стол легла карта, и моряки, склонившись над ней, узнали, наконец, что им предстоит в ближайшем будущем.

Эссен планировал атаковать Йокогаму. Не потому, что этот порт был так уж важен стратегически, а просто из-за его удобного расположения. Плюс он хорошо вписывался в разработанную Эбергардом тактику устрашения. Старик был не дурак и хорошо понимал азбучную истину: без баз невозможно эффективное ведение боевых действий и, соответственно, сохранение контроля над морем. Разумеется, один «Рюрик» не в состоянии не только уничтожить все базы японцев, но и даже просто всерьез угрожать большинству из них. Вопрос в том, знают ли это японцы. Скорее все же знают, упускать легкие крейсера японцев было серьезной ошибкой, поскольку они наверняка донесли до командования и о разгроме Камимуры, и о том, что его произвел всего один корабль. Правда, ошибка эта была вынужденной, к тому моменту в погребах «Рюрика» оставалось слишком мало тяжелых снарядов. К тому же и в налете на их порт «Рюрик» действовал в одиночку. Но даже если исходить из того, что в штабе противника знают о численности русских, все равно сбрасывать со счетов быстроходный и малоуязвимый корабль они не имеют права. Соответственно, начнутся действия и по прикрытию транспортов, и по обороне портовых сооружений. Честно говоря, уже соваться к Йокогаме было авантюрой, но Эссен надеялся, что сюрпризы в виде минных полей и усиления береговых батарей начнутся позже, когда японцы уверятся в том, что именно их базы являются основной целью русских. А раз базы уничтожаются, их надо защищать.