лёгкий серебристый сарафан и облачилась в него с помощью Брендона. Он аккуратно и несильно затянул шнуровку на спине. Когда мы спустились вниз — за столом уже было многолюдно. Здесь сидели все гаремники Розы, её управляющий, и даже Микаэль с Денизом. Мои парни в красках рассказывали благодарным слушателям насчёт охранных периметров и о способах их дестабилизации.
— А вот и наша художница, — расплылась в улыбке Роза, увидев меня. Она проводила меня за стол. — Желать тебе доброго утра не имеет смысла: оно и так уже для тебя невероятно доброе.
Я решила, что она про горячую ночь с моими гаремниками и смущённо прикусила губу. А подруга хохотнула и пояснила:
— Я про выигрыш в пари. Благодаря своим умелым пупсикам ты стала богаче на пятьдесят монет. Мои поздравления!
— Спасибо, Роза, это всё благодаря твоей доброте — искренне отозвалась я.
— Ладно, давай позавтракаем и снова приступим к картине, если ты не возражаешь, — подвела итог Роза.
— Конечно, — с готовностью согласилась я, улавливая на себе пристальный взгляд тёмно-серых глаз Джереми.
Глава 36. Строптивое чудо
Натали
После замечательного завтрака в душевной компании мы снова приступили к рисованию. Парни заняли свои вчерашние места, со мной опять остались Ирнел и Микаэль, а Брендон с Денизом посвятили время тренировкам в тренажёрном зале, куда их любезно пустила Роза.
— Сколько дней тебе примерно надо, чтобы закончить картину? — с интересом спросила меня подруга.
— Ещё дня четыре, — прикинула я.
— Послушай, думаю, будет удобно, если ты останешься у меня на это время. Еда здесь нормальная, все условия созданы. Зато не нужно будет тратить время на дорогу туда-сюда. Вдобавок здесь ты со своими парнями можешь разместиться с комфортом, не ютясь в одной комнате, — предложила Роза.
Я пожала плечами:
— Если тебе не будет это затруднительно, то особых возражений у меня нет.
— Вот и отлично! — обрадовалась Роза. — Пойду отдам распоряжение насчёт вас своему управляющему.
А мой управляющий на всё это лишь одобрительно кивал.
— Вы всё делаете правильно, — негромко заверил он меня, когда госпожа Амаха удалилась.
На такой приятной волне я приступила к творчеству. Эскиз был сделан ещё вчера, теперь наступила очередь для так называемого подмалёвка. Это был первый живописный слой, на котором надо было прорисовывать объекты, придавая им объём, выделяя освещённые и теневые части. Через час напряжённой работы я дала своим натурщикам пятнадцать минут, чтобы размять мышцы. Затем последовало ещё полтора часа активного творчества, и Роза позвала нас всех на обед. Во время этой трапезы я оказалась в центре внимания. Роза с большим интересом расспрашивала меня про мой родной мир. А внимательнее всего мои ответы выслушивали сама Роза, мои невольники и Джереми.
Когда мы вернулись к нашему художественному делу, я попросила Джереми и ещё трёх гаремников выйти из бассейна и расположиться перед бортиками. Так сказать, на суше. Подумала, что им, наверное, тяжело так долго находиться в воде.
— Вы усложняете себе задачу, — неожиданно заявил на это мой будущий невольник. Причём с явным неодобрением.
— Не спорь с госпожой, Реми! — одёрнула его Роза.
— Я Джереми, госпожа Амаха, — парировал гаремник.
— Ну вот за что на мою голову свалилось такое строптивое чудо? — горестно всплеснула руками Роза. — Поскорей бы Натали закончила картину, чтобы передать тебя новой хозяйке.
Парень отвернулся и ответил:
— Простите, госпожа Амаха. Я ещё до сих пор не привык, что меня дарят, как вещь.
От его слов мне было не по себе. Вся приятная атмосфера творческого подъёма немного померкла, утратив яркость и беззаботность.
— Не расстраивайтесь, госпожа, — тихо прошептал мне Ирнел. — Вы ему очень понравились, и он с нетерпением ждёт, когда сможет уехать из этого поместья вместе с вами.
— Ему здесь плохо? — так же тихо уточнила я.
— Он чувствует себя лишним. И его не привлекают такие зрелые женщины, как Роза. А вы очень даже в его вкусе. Но у него есть один большой недостаток: он не умеет притворяться. Никогда не юлит и говорит только то, что думает, — пояснил Ирнел.
— Что бы я без тебя делала, — с благодарностью посмотрела я на него.
Значит, правдорубец. Есть вероятность, что Джереми окажется той ещё занозой. Решила про себя, что сразу объявлю ему: дам вольную, как только смогу, а взамен попрошу как можно реже попадаться мне на глаза. Надеюсь, мы с ним сможем ужиться.
— В крайнем случае наши разведчики его вразумят, — успокоил Ирнел, прочитав мои мысли.
— Кстати, о разведчиках, — посмотрела я на полуэльфа, вольготно разлёгшегося прямо на траве. — Микаэль, а кто ночевал со мной в кровати? И куда ушёл спать третий из вас? Не на пол?
— Пол сухой, гладкий, без заноз и тёплый, он вполне подошёл бы для сна, — заверил блондин и добавил: — Но нет, Дениз ушёл в комнату Ирнела, на диван. Я остался в твоей постели, поскольку мы с тобой легли в неё изначально. А Брендон тоже остался, потому что по жребию была его очередь. Всё честно и логично.
— И правда логично, — мягко хохотнула я и снова с головой ушла в рисование.
А когда Роза объявила перерыв на ужин, Джереми опять меня удивил. Вместо того, чтобы направиться в обеденный зал, он решительно подошёл ко мне.
— Разрешите к вам обратиться, госпожа Натали? — спросил брюнет, буравя меня пристальным взглядом серебристых глаз.
Глава 37. Художник
Натали
— Слушаю, — внимательно посмотрела я на Джереми.
— Извините за излишнее любопытство, но я прошу разрешения посмотреть на вашу картину, — очень серьёзно заявил парень.
Согласившись, я отошла в сторону и махнула ему рукой, приглашая подойти к мольберту.
— Боишься, что мой рисунок будет слишком плох, и госпожа Роза не подарит тебя мне? Или наоборот — надеешься на это? — спросила я шутливым тоном, но Джереми совершенно серьёзно ответил:
— Первое.
Брови Микаэля озадаченно взметнулись вверх, а Ирнел подавил в себе улыбку.
— И как тебе эскиз? — с интересом уточнила я у этого художественного критика.
— Весьма недурно, — отозвался он. В его голосе даже проскользнуло уважение. — Подмалёвок на удивление неплох. Только смотрите: чтобы уравновесить левую верхнюю часть, добавьте облаков над этими ветвями. Белка тут лишняя,
