Читаем без скачивания Перстень Харома - Саша Суздаль

Он, прекрасно себя осознавая, не мог раскинуть свои симпоты, натыкаясь на миллионы нитей нескольких десятков амомедаров, которые переплетались между собой, образуя вокруг Мо плотную оболочку, через которую не могло проникнуть ничто. Ему оставалось ждать, когда его распеленают, чтобы потом, освободившись, использовать всю свою мощь для ответного удара.

Сам Бандрандос замыкал оцепление стада, разбросав свои симпоты вокруг и внимательно наблюдая за окружающим пространством, чтобы, в случае чего, успеть отразить любую атаку. Впереди, перед стадом, двигались часто сменяемые барберосы, которые, кроме защиты стада, внимательно осматривали симпотами окружающий мир, разыскивая, куда можно приземлиться и накормить стада эмоциями.

Странник, увидев, что барберосы тянут какой-то кокон, очень им заинтересовался и ненавязчиво бросил свои симпоты, пытаясь выяснить, что внутри, но ничего определить не смог. Совсем не расстроившись, Странник размышлял несколько прасеков и забросил свои симпоты далеко вперёд перед стадом, размещая там, в восьмом измерении, облако морока со сторожевой меткой, которое блокировало все симпоты, делая их бесполезными. Стоили попасть туда барберосам, срабатывала метка, и они оставались там слепыми и беспомощными на некоторое время. Этого времени достаточно, чтобы Странник схватил, что плохо лежит, и утащил в укромное место за планетой Эраннер.

Барберосы и амомедары медленно погружались в его ловушку, ничем не беспокоя остальных, на что Странник и рассчитывал. Но в этот раз старый Бандрандос что-то учуял и остановился на границе морока, несмотря на то, что его стадо уже погрузилось в бесчувственный туман.

Странник, увидев незапланированную заминку, мгновенно переместился из своего лежбища и толкнул Бандрандоса в морок, а сам схватил остатки серебряных нитей и потянул амомедаров, вместе с коконом к себе, на планету Эраннер.

Закрепив похищенное в природной каверне на дне потухшего вулкана и заглушив все свободные симпоты амомедаров, Странник отделил одного из них и медленно, по кусочкам, поглощал, как сахарную вату. Отключая свои симпоты от окружающего мира, чтобы его не обнаружили, Странник замер, наслаждаясь сладостью проглоченных образов и эмоций …

Когда дети проснулись, Перчик уже видел впереди реку Лею, которая в этом месте начинала петлять, собираясь окунуться в водах озера Винос. Устроили завтрак на палубе, разослав на досках скатерть, а после него дети, соскучившись по незамкнутому пространству, сгрудились у бортов флаэсины, рассматривая раскинувшийся под ними пейзаж.

Река Лея, в этом месте широкая и полноводная, разлилась, как море, так что противоположный берег едва проглядывался. Поднимающиеся по обе стороны реки горы, очень высокие, скрывали находящееся за ними пространство. Не удивительно, что жители Страны Маргов и Фрей, которые предполагали, что за горами нет ничего, кроме снега, так ошибались.

Когда миновали Лею, Леметрия, чтобы немного развлечь детей принялась рассказывать, как она попала в сети мальвии, тем более, они как раз подлетали к тому месту, где это произошло. Рассказанное, несмотря на то, что для Леметрии всё закончилось хорошо, вызвало у детей неподдельное беспокойство и заставило их всматриваться в любое летящее существо, будь то птица или подхваченный ветром листочек, чтобы заметить экзотичное растение в виде зонтика.

— Вон она, — сказал Витер, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Кто? — не поняла Леметрия.

— Мальвия, — напомнил Витер, показывая пальцем куда-то в сторону.

Леметрия присмотрелась и увидела характерный зонтик мальвии, отчего обеспокоилась: мальвия ей говорила, что она выбирает только больных. «Может среди нас кто-то больной?» — подумала Леметрия, пугаясь. Но зонтик, точно попрощавшись, качнулся и медленно уплыл в сторону.

Догнавшие их Байли и Хенк, пересели на флаэсину, а змея пустили в свободное плавание, которое он использовал по своему усмотрению: не поленился и возвратился к океану, где устроился на отмели ловить рыбу, отъедаясь впрок.

Три собравшиеся на флаэсине семьи обещали сделать возвращение не скучным, что же касается детей Марэлай, Марго, Дуклэона и Витера, то они давно нашли общий язык и беспечно носились по флаэсине, пугая взрослых своими шалостями. Попытки Перчика и Байли расспросить Марго о родителях, Элайни и Сергее, многого не дали, так как такие разговоры были скучны девочке, и она с большим интересом наблюдала за играми остальных детей. Оставив её в покое, Перчик и Байли решили, что по возвращению Маргины расспросят её, как возвратить Элайни и Сергея домой, на Глаурию.

Туманный Кот, на которого никто не обращал внимания, не стал делиться информацией о Сергее и Элайни, которую давно выудил из головы Марго, а тоже предпочёл, чтобы об этом рассказала Маргина.

Двигаясь от Леи между вершинами гор в направлении городка Ута, они спокойно долетели бы до Боро, если бы в разговоре Леметрия не вспомнила о Манароис и её пророческих словах. Чери как подменили: она решительно приказала Фогги, который был за рулём флаэсины, чтобы он летел не в Боро, а повернул к дому слепой провидицы, Манароис. Попытки её уговорить ничего не дали, и Фогги, извиняясь перед остальными, повернул штурвал и направил воздушный корабль в сторону дороги между гор на Ену и дальше, до Борото.

Впрочем, никто особо не расстроился, тем более, что Байли и Леметрии, как женщинам, было интересно ещё раз посмотреть на Манароис – женщину, к которой переметнулся Мо, оставив Маргину, и рассмотреть, что он в ней нашёл. Что же касается Фогги и Хенка, то они с удовольствием рассматривали окружающие горы на наличие признаков металлов, в основном меди, и иногда зависали у какой-нибудь скалы, откалывая образцы и тщательно их пакуя.

В Ене они остановились, чтобы набрать колодезной воды, а то запасы давно кончились, а впереди, до самых истоков Леи их ожидала степь. Хенк и Фогги не преминули заскочить в местный совет, оставив Перчика с женщинами, чтобы они занялись водой. Байли, оставив остальных, ушла вместе с Марэлай на местный рынок, откуда вскоре вернулась с большой корзинкой фруктов для детей, которую едва припёрла.

Чери своего Дуклэона не отпустила с Байли, как тот не пытался, поэтому к возвращению Байли и Марэлай стоял надутый, как откормленный гусь, но от угощения не отказался, вгрызаясь зубами в сочную грушу. Перчик вместе с Витером носили ведром воду из ближайшего колодца, наполняя небольшую кадушку, стоящую в углу каюты.

А Леметрия вместе с Марго, взявшись за руки, ходили вдоль улицы, рассматривая дома из камня, крытые сланцем, и жителей городка. Собственно, рассматривала Марго, так как для неё в диковинку видеть такое количество домов и людей. У себя, в древней Фаэлии, она, кроме домочадцев да нескольких крестьян, никого не видела, а близлежащая деревня была далеко и она ни разу там не была.

Хенк и Фогги вернулись тоже не с пустыми руками, каждый оттягивая руки двумя корзинками, в которых были те же фрукты и еда на дорогу. Быстро погрузившись на флаэсину, они поднялись в воздух. В каюте обедать было тесно и не уютно, поэтому снова расположились на палубе, кружком усевшись вокруг разложенных яств на скатерти. Марго все время смотрела на Туманного Кота, который глотал слюнки, погружаясь симпотами во всех подряд за столом. Не вытерпев, она спросила у Леметрии, возле которой она сидела:

— Почему коты ничего не едят?

Видя в жизни всего двух котов, Хамми и Туманного, Марго сделала очевидный вывод, так как никогда не видела, чтобы Хамми что-нибудь кушал.

— Ты имеешь в виду Туманного Кота? — спросила Леметрия, наклоняясь к Марго, но её с ответом опередила Марэлай:

— Потому что он ненастоящий! — сказала она и посмотрела на Туманного Кота.

— Неправда твоя, — не согласилась Марго, — они настоящие.

— Да, нет же, — возразила Марэлай и повернулась к коту: — Скажи, Туманный.

— Я – настоящий, — возразил Туманный Кот и переплыл по воздуху на колени Марго, которая тут же стала его гладить. Марэлай собиралась поспорить, но тут на неё цыкнула мать и она удивлённо на неё посмотрела. Откуда ей было знать, что не нужно лишать иллюзий ребёнка, когда он вдали от дома. Возможно, навсегда.

Солнце, как будто специально, разогнало все облака, пропекая и землю и воздух, превращая почву в сухую пыль, которая поднималась до флаэсины и поскрипывала на зубах. Чтобы укрыться от солнца, натянули над флаэсиной тент, продуваемый ветром. Дети уснули в каюте, сморенные обедом и жарой, только радостный Витер стоял возле штурвала, обучаемый Перчиком. Чери и Леметрия настороженно поглядывали на них, зная, что учёба – дело хорошее, только пассажиров на флаэсине никто не застраховал.

Хенк и Фогги склонились над картами, разложив их на палубе, и ползали на карачках от одних залежей руд, обозначенных крестиком, до других, не заметив Чери, которая, приободрившись, оседлала Фогги и путешествовала на нем по чертежу. Заметив хихикающих Байли и Леметрию, партнёры по рудам увидели поклажу на Фогги и сами загыгыкали от избытка адреналина.