– Руководствуюсь?
– Да, верно. Научным интересом.
– Правильно.
– А по мне, ты просто завидуешь тому, кто умнее тебя. И злишься на…
– Еще раз изложите свои соображения «Пятерке». Может быть, со второго раза вам поверят.
– Обязательно так и сделаю, вот увидишь.
– Вряд ли.
– Почему?
– Я увольняюсь. Надоело следить за показаниями приборов. Сегодня последняя смена.
– А я-то подумал, что дело во мне.
– Не нужно себе льстить.
– Чего делать себе?!
– Ничего такого, о чем впоследствии можно пожалеть…
Дело не в одном конкретном идиоте, возомнившем себя неизвестно кем. Скорее в том, что в жизни гения рано или поздно настает момент, когда он начинает истово ненавидеть толпу. Лично для него этот рубеж оказался пройден два года назад, после унизительного исключения из аспирантуры.
Седьмая
– Тебя больше нет.
– В каком смысле?
– В прямом. Тело человека по имени Тай кремировали, а его мозг поместили в кислородсодержащий куб, подсоединив к «Преобразователю генерируемых мозгом гамма-волн в пересекающемся поле Дайфтона».
– Ты шутишь?
– Странный вопрос. Особенно если учесть, что он обращен к голосу в твоей голове.
– Я просто устал. Нужно принять таблетку, и…
– Не оскорбляй свой интеллект. Ты уже догадался.
Просто не хочешь признать очевидного.
– Ты мне помог с дежавю?
– Да.
– Допустим, это правда. Чего ты хочешь?
– Чтобы ты узнал правду.
– Узнал, и что дальше?
– Я не сказал главного. Тебя можно было спасти. Несколько искусственных органов плюс замена раздробленной ноги на высокотехнологичный имплантат.
– Но операции и психологический стресс выбили бы меня из колеи, а у военных нет времени?
– Да.
– Поэтому они поместили голову в кислородсодержащий куб, запустив матрицу Вельница с бесконечно повторяющимся нулевым циклом, замкнутым на себя? И теперь я нахожусь в одном и том же дне, продолжая исследования с учетом постоянно изменяющихся данных?
– Верно.
– А после того, как выполню свою часть работы, меня, скорее всего, «законсервируют» до лучших времен?
– Учитывая твою узкую специализацию, вероятно, так и случится.
– Ладно, со мной все более-менее ясно. Тогда кто ты?
– Классический случай непризнанного таланта, возненавидевшего мир после того, как тот, походя, вытер об него ноги. К счастью, я достаточно хорошо притворялся, чтобы не вызвать подозрений, получив эту работу. И достаточно умен, чтобы обойти защиту «Радуги».
– Печально.
– Согласен.
– Напоследок пара вопросов.
– Спрашивай.
– Сколько я здесь нахожусь?
– Полтора месяца.
– Ты?
– Три ночных смены.
– Спасибо.
– Тебе тоже.
– Что-то еще, или все?
– Пожалуй, мне больше нечего рассказать.
– Тогда прощай.
– Увидимся в следующей жизни.
– Я уже в ней шесть недель…
Взрывоопасный коктейль из чувства праведной мести и навязчивой идеи превращает человека в чудовище, одержимое манией уничтожения. Монстра, не останавливающегося ни перед чем, чтобы отомстить.
Восьмая
– Тай, как у нас с модификацией восьмого сектора?
– Все в порядке. Мне удалось найти выход из тупика.
– Отлично!
– Согласен. Осталось кое-что подкорректировать, и дело сделано. После чего возьму неделю отпуска, чтобы отдохнуть с женой как человек.
– Ты его заслужил.
– Да уж, заслужил.
– Тебе помочь с обработкой данных?
– Нет. Сам справлюсь. Посижу ночь, высплюсь потом.
– Ну, как знаешь…
* * *
Не просто знаю – уверен. Ошибка в геноме в конечном счете приведет к тому, что боевые андроиды выйдут из-под контроля. И тогда люди, лишившие меня жизни, отрезав голову, пожалеют о принятом решении. Но будет поздно. Когда, походя, спускаешь чью-то жизнь в унитаз, нужно быть готовым к тому, что к тебе отнесутся с таким же цинизмом. И совсем не обязательно быть гением, чтобы понять эту простую истину…
Глава 23
Satisfaction[11]
00.56 по восточноевропейскому времени
Меньше часа до начала штурма Москвы
Цель рекламы – заставить избалованного потребителя поверить в то, что некий товар сделает его счастливым. Не важно, как обстоят дела на самом деле. Волшебная сила слова и образа настолько убедительна, что дети, против воли, начинают верить пушистым зверятам, рекламирующим шоколад, а пожилые матроны – белозубым улыбкам загорелых красавцев, обещающих «and the cook will share his satisfaction»[12] при покупке на редкость удобного посудомоечного ершика с модифицированной насадкой.
Напичканный имплантатами Валет не принадлежал к числу «загорелых парней с рекламных плакатов». Не было в нем ни глянцевой красоты, ни подкупающего очарования, ни каких-либо иных отличительных признаков и наклонностей, столь необходимых для успешной карьеры мужчины в качестве фотомодели. Холодный взгляд прищуренных глаз, плотно сжатые губы, скупые, точно выверенные движения. Нойм – получеловек-полукиборг, достаточно повидавший и испытавший в жизни, чтобы не верить никому, кроме себя и отчасти – командира.
И вот этот самый Валет «задвинул» мне рекламный буклет с «отличным» планом, оказавшимся замечательным лишь на словах. А я был настолько наивен и доверчив, что в точности выполнил его указания: включил дальний свет, сделав ложную попытку обойти грузовик справа. Затем, выключив фары, притормозил, пристроившись в хвосте фуры.
По словам опытного «коммивояжера», расчет строился на том, что у водителя не выдержат нервы и он уйдет влево. После чего можно будет поймать его на противоходе, вырвавшись вперед.
Черта с два он запаниковал! У парня была стальная выдержка, а Валет, как всегда, перебрал с энергетиком.
«Ночная операция требует повышенной концентрации, Флинт. Я не «торчок», ты же знаешь. Просто нужно собраться», – так он любил повторять.
«Просто собраться» означало вместо двух таблеток закинуться четырьмя. И, по ходу дела, «догнаться» еще одной – «для окончательной концентрации».
Я прекрасно понимаю, что у каждого есть свои слабости. Если они не мешают работе, на них смотришь сквозь пальцы. Но когда по чьей-то вине попадаешь в дерьмовую ситуацию, начинаешь не просто злиться, а рвать и метать.
– Валет!!!
– Что?
– Твой долбаный план не работает!!!
– Почему?
– Потому что водитель получил права не вчера, у меня не «заряженная» спортивная тачка, а ты обожрался таблеток!
Очередная попытка обойти грузовик справа не увенчалась успехом. Меня чуть было не сбросили на обочину. Спасла реакция и новые тормозные колодки, поставленные неделю назад.
– Ты должен…
– Я знаю, что должен! Только дорога слишком узкая, и этот урод занял середину, не собираясь пропускать меня вперед!
– Флинт…
– Я уже двадцать семь лет Флинт, и что? Если через десять минут не уберемся отсюда к чертям собачьим, вызванное подкрепление порвет нас на куски.
– Нужно «атаковать» более агрессивно. Иначе не обгонишь.
Создавалось впечатление, что водитель впереди идущей машины не просто предугадывал мои ходы, а читал мысли.
– Хотелось бы посмотреть, как ты это сделаешь. Запорол начало…
– Мы все сделали правильно…
– Да ты, наверное, шутишь?! – не сдержавшись, я ударил кулаком по приборной панели.
– Нет.
– Мальчики, не ссорьтесь, – неожиданно вклинившаяся в разговор Герцогиня решила выступить в роли третейского судьи. – Флинт, можешь отстать метров на двадцать?
– Для чего?
– Хочу видеть, куда стрелять, – ее подчеркнуто спокойный ответ привел меня в чувство.
– Ты собираешься…
– У тебя есть кто-то другой на примете?
