Здесь добывали соль для всего Игмалиона, кое-где встречались залежи торфа, а ближе к предгорьям сохранились каменоломни горючего сланца, уже почти истощенные. Жили здесь недолго, и радости эта жизнь не приносила. На разработках соли в основном применялся труд каторжников, совершивших тяжелые, но недостаточные для смертного приговора проступки.
Тусклое солнце иногда выныривало между туч и резало воспаленные от соленой пыли глаза. Шла вторая декада с тех пор, как Ирион покинул побережье и отправился вглубь материка. Только отъехав от моря миль на сто, он наконец избавился от нервозности из-за постоянного ощущения пронизывающего взгляда со стороны, и это уже утешало. Юноша не был трусом, но в этом взгляде было столько ожидания каких-то неизвестных и непонятных ему действий, к которым он был еще не готов, что Ирион откровенно сбежал, чтобы обдумать все происшедшее в последнее время в спокойной обстановке и разобраться в самом себе.
Спокойной обстановка становиться явно не желала; правда, и реальных опасностей юноше пока не встречалось.
— Да-нери! Подайте нищему! — из-за полуоблетевшего куста на каменистую тропинку вывалился однорукий бродяга в невероятном тряпье.
У мужчины средних лет не было правой руки чуть выше запястья, и он тянул к Ириону заскорузлую левую со скрюченными пальцами. Юношу передернуло, до сих пор он не встречал подобного отребья и не знал, что такие люди существуют в этих местах. На архипелаге и побережье многие семьи жили бедно, но не опускались до попрошайничества. Наверно, беглый каторжник. Ирион достал из кошеля серебряный далер и протянул бродяге. Денег у молодого человека было немного, но все же не настолько, чтобы не поделиться с бедствующим.
Глаза бродяги удивленно расширились — вряд ли он ожидал получить больше пары мелких медяшек.
— Если благородному да-нери будет угодно, я могу проводить его туда, куда он держит путь, и прислуживать, как смогу. — Мужчина чуть ли не распластался в поклоне у копыт ульхаса.
Ириона внутренне передернуло. Он был бы рад избавиться от общества бродяги как можно быстрее и уже клял себя за излишнюю щедрость, привлекшую такое внимание к его персоне. Но внешне юноша постарался не подать вида и сказал:
— Я направляюсь в Сарандер. Если желаете, то можете сопровождать меня, хотя я сам справляюсь со своими делами.
Сарандер был единственным городом на болотах, своеобразной столицей этого захолустья, где, по слухам, проживало только начальство соле- и торфоразработок и охрана. Там же останавливались купцы, приехавшие за товаром. Почему Ирион целью своего путешествия избрал именно этот городок, он затруднился бы ответить, поскольку мог отправиться и в сторону центральных областей Игмалиона, где жизнь была более размеренной. Может быть, он хотел держаться поближе к воде, хотя и старался отдалиться от моря? Непонятно…
Покинув архипелаг, юноша добрался до побережья материка. Пришлось наняться в основном за пропитание в дружину одного из мелких владетелей. Осенью и весной нередко случались пиратские набеги, и многие владетели на это время нанимали дополнительных воинов. Но юноше не сиделось на месте, поэтому, дождавшись лета, он отпросился и нанялся в охрану торгового корабля, где были свободные места. Однако и странствия по морю не принесли удовлетворения, как и в первый раз. По окончании контракта Ирион сошел на берег в первом же понравившемся ему месте. Расспросив местных о том, что находится дальше от побережья, и купив ульхаса, он медленно потрусил вглубь материка.
— Тогда я последую за вами, если не возражаете. — Оборванец еще раз поклонился.
«Возможно, он и не каторжник», — подумал Ирион. То, что у бродяги может оказаться корыстный интерес к его кошельку, юноше даже не пришло в голову.
В другой раз такая беспечность могла бы стоить молодому человеку минимум всех его сбережений, но сейчас ему повезло. Бродяга, назвавшийся Расом, вел себя тихо, помогал собирать хворост для костра и без претензий ел вяленую рыбу, которой в основном питался и сам Ирион.
Заполненные грязью низины и пересохшие болотины тянулись по обеим сторонам тропы еще дней шесть. Потом дорога пошла сначала вверх, через возвышенность с чахлой выгоревшей травой, непригодной даже для овец, а еще через два дня начался спуск обратно в болотный край. Тут среди зелени и грязи болот изредка виднелись пятна чистой воды, а на третий день показался небольшой городок посреди крупного озера, к которому с разных сторон вело несколько каменных дамб с проложенными по ним дорогами.
— Сарандер, — хрипло пробурчал спутник Ириона, ткнув грязным пальцем в направлении немногочисленных каменных построек посреди водной глади.
Даже издалека городок показался очень странным. Некоторые дома имели обычную прямоугольную форму, но многие были круглыми или в форме многогранников с низкими конусовидными сводами из буровато-желтого камня. Улицы были вымощены такой же брусчаткой, все вместе это производило своеобразное впечатление поселения каких-то насекомых.
Ирион вздохнул: это место привлекало и отталкивало одновременно. О том, чем он собирается заниматься в Сарандере, молодой человек немного думал по дороге, но так и не пришел к определенному выводу, решив, что разберется на месте. Он уже знал, что для жизни в городе придется зарабатывать деньги, чтобы оплачивать еду и кров. Это смущало Ириона, привыкшего жить более свободным и естественным образом, но он надеялся приспособиться.
Молодой человек стал спускаться к ближайшей дамбе, бродяга следовал за ним. За всю дорогу Рас так и не объяснил, почему он оказался в столь бедственном положении. Хотя некоторые другие бедолаги, которых встречал Ирион, как раз наоборот с удовольствием описывали свои злоключения, доведшие их до нынешнего плачевного состояния.
Копыта ульхаса зацокали по брусчатке, и вскоре молодой человек уже въезжал в городок. Из наставлений рыбака и других людей он знал, что для жилья надо найти трактир и снять там комнату, просто так люди в городах постояльцев пускали нечасто и тоже за деньги.
Трактир в Сарандере обнаружился всего один, что говорило о минимальном количестве приезжих, правда, был еще некий постоялый двор недалеко от пристани, но местный житель, которого Ирион спросил о месте для ночлега, не советовал останавливаться в «этом прогнившем клоповнике». Трактир располагался почти в самом центре городка и звался «Именным призом». Что это означало, юноша не понял, но свободные номера там нашлись. Комната на месяц стоила целый золотой, но молодой человек для начала снял жилье на три дня, чтобы осмотреться и сообразить, зачем же, собственно, он явился в этот город.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
