«Очки совершенно пришли в негодность», — с грустью заметила Кэтрин, выпрямляя погнувшуюся оправу и протирая стекла уголком покрывала.
— Что вы скажете мистеру Роану? — нерешительно спросила она, надевая очки.
— Пока не знаю. Но в последующие два дня, пока этот проклятый бал не останется позади, я постараюсь держаться от вас подальше, поскольку наши отношения становятся слишком опасными для нас обоих. Однако после нам с вами предстоит долгий разговор. Откровенный, без лжи и уверток.
— Зачем? — прошелестела Кэтрин пересохшими губами.
— Нам нужно кое-что решить.
Что решить? Уж не надумал ли Лео уволить ее? Или сделать ей непристойное предложение?
— Возможно, мне следует покинуть Гэмпшир, — с усилием произнесла она.
Глаза Лео грозно блеснули. Сжав ладонями голову Кэтрин, он наклонился и шепнул ей на ухо слова, прозвучавшие как обещание или угроза:
— Где бы вы ни скрылись, я разыщу вас. — Он шагнул было к двери, но задержался и добавил: — Рисуя вас, я не сумел воздать должное вашей красоте.
Умывшись и надев чистое платье, Лео отправился в библиотеку. Там его ждал Кэм, и, судя по несчастному виду Роана, предстоящий разговор явно вызывал у него чувство неловкости. Однако, как всегда, его окружала неизменная аура спокойной уверенности и сдержанности, что мгновенно остудило гнев Рамзи. Пожалуй, во всем мире не было человека, которому Лео доверял бы больше.
Когда они только познакомились, Лео и не помышлял, что Кэм войдет в его семью. Это казалось немыслимым. Лео никогда не выбрал бы Амелии в мужья такого мужчину, как Роан. Кэм был цыганом, а в глазах английского общества родство с цыганами никому не делает чести. Но добрый нрав этого человека, его терпение, насмешливость и спокойное достоинство покорили Лео.
Кэм стал ему братом. В самые черные дни, когда Лео, потеряв веру и надежду, отчаянно искал примирения с самим собой, Кэм был ему надежной опорой. И в последние несколько лет Лео начал понемногу вновь обретать то, что, казалось, безнадежно утратил.
Стоя у окна, Кэм смерил шурина испытующим взглядом. Лео молча подошел к буфету, плеснул бренди в бокал и обхватил его ладонью, согревая. Он с удивлением заметил, что пальцы его дрожат.
— Я был в конюшне, когда меня позвали, — заговорил Кэм. — Вернувшись в дом, я увидел, что ваши сестры встревожены, а горничные в истерике, потому что вы решили запереться в спальне с мисс Маркс. Недостойно злоупотреблять своим положением и властью над женщиной, которая у вас служит. Вы сами это отлично знаете.
— Прежде чем рассуждать о высоких моральных устоях, давайте-ка вспомним, что вы сами соблазнили Амелию еще до свадьбы, — раздраженно возразил Лео. — Или совращать невинную девицу допустимо, если она на вас не работает?
В ореховых глазах Кэма мелькнула досада.
— До того как мы с Амелией стали близки, я уже знал, что хочу жениться на ней. Вы можете сказать о себе то же?
— Я не спал с Маркс. Пока. — Лео сердито нахмурился. — Но если так и дальше будет продолжаться, к концу недели я затащу ее в постель. Кажется, я ничего не могу с собой поделать. — Он устало закатил глаза к потолку. — Боже, пожалуйста, покарай меня. — Ответа от Всевышнего не последовало, и Лео отхлебнул глоток бренди. Напиток мягким огнем прокатился по горлу.
— Вы думаете, что близость с ней была бы ошибкой, — заметил Кэм.
— Да, именно так я и думаю. — Лео отпил еще глоток.
— Иногда приходится ошибаться, чтобы избежать еще большей ошибки. — Кэм скупо улыбнулся, глядя на угрюмое лицо Лео. — Вы думали, что сможете вечно сторониться ошибок, phral?
— Таков был мой замысел. И до недавнего времени мне неплохо удавалось следовать ему.
— Вы мужчина в расцвете сил. Вполне естественно, что вы стремитесь обрести женщину. И кроме того, как пэр Англии вы должны передать титул наследнику. Насколько я понимаю, ваша первейшая обязанность — обзавестись потомством.
— Боже милостивый, мы опять вернулись к нашим баранам? — Сердито сверкнув глазами, Лео осушил остаток бренди и отставил бокал. — Вот уж чего мне вовсе не хочется, так это плодить потомство.
Кэм насмешливо приподнял бровь:
— А чем вам не угодили дети?
— От них не отвяжешься, они вечно мешают. Хнычут, когда настаивают на своем. Я сыт по горло такого рода связями. Для этого у меня есть друзья.
Усевшись на стул, Кэм вытянул длинные ноги и окинул Лео обманчиво рассеянным взглядом.
— Вам придется что-то решить насчет мисс Маркс. Так больше продолжаться не может. Даже для Хатауэев это… — Он осекся, подбирая нужное слово.
— Непристойно, — произнес за него Лео, принимаясь взволнованно расхаживать по комнате. Остановившись у холодного темного камина, он облокотился о каминную полку и опустил голову. — Роан, — осторожно начал он, — вы видели, во что я превратился после смерти Лауры.
— Да. — Кэм немного помолчал. — Цыгане сказали бы, что вы предавались горю слишком глубоко. Потому душа вашей возлюбленной оказалась меж двух миров, земного и небесного.
— Или же, что мной овладело безумие.
— Любовь — одна из форм безумия, разве нет? — невозмутимо заметил Кэм.
У Лео вырвался смешок.
— Для меня уж точно.
После недолгого молчания Кэм тихо спросил:
— Лаура все еще с вами, phral?
— Нет. — Лео качнул головой, не отрывая взгляда от пустого камина. — Я смирился с тем, что ее не стало, и больше не вижу ее в своих снах. Но я помню, каково это — пытаться жить, когда внутри ты уже мертв. Теперь мне пришлось бы еще тяжелее. Я не смогу пройти через это снова.
— Кажется, вы верите, что у вас есть выбор. Но это не так. Любовь сама выбирает нас. Тени движутся, как велит им солнце.
— Обожаю цыганские изречения, — восхитился Лео. — У вас в запасе их великое множество.
Поднявшись со стула, Кэм подошел к буфету и налил себе бренди.
— Надеюсь, вы не задумали сделать мисс Маркс своей любовницей, — будничным тоном произнес он. — Ратледж выпотрошит вас и четвертует, хоть вы и приходитесь ему шурином.
— Нет, я бы в любом случае не сделал этого. Взяв Маркс в любовницы, я только нажил бы лишние сложности.
— Если вы не можете ни оставить ее в покое, ни сделать своей любовницей, ни жениться на ней, единственный выход — отослать ее.
— Это самое разумное решение, — хмуро согласился Лео. — Но мне оно нравится меньше всего.
— Мисс Маркс дала понять, чего она хочет?
Лео покачал головой.
— Она боится заглянуть в себя. Потому что, да поможет ей Бог, возможно… она хочет меня.
Глава 14
В последующие два дня дом Хатауэев гудел как растревоженный улей. Доставили горы провизии и цветов, мебель временно вынесли, двери сняли с петель, ковры свернули, а полы натерли до блеска.
