- Где ты так? - спросила, осторожно касаясь кровавой борозды.
- Да глупо вышло, - хмыкнул он. - Напоролся на работе на осколки колбы, которую кто-то разбил.
Он развел руками, словно говоря этим - сам знаю, как нелепо это звучит.
Я потянулась к аптечке и кивнула Виктору на стул:
- Садись. Будем вас лечить, доктор.
- А потом съедим по кусочку торта? - спросил он, глядя на меня своими удивительно солнечными глазами. - Один хороший человек сказал мне, что сладкое тоже неплохо лечит.
- А потом съедим по кусочку торта, - улыбнулась я в ответ.
Глава 11
- Ты должен понимать две вещи, Вань, - сказал Петр, что помогал Ивану с поисками дочери Светланы.
- Какие именно? - устало потер переносицу Иван.
- Первое - мои полномочия не распространяются так далеко, как того хотелось бы.
- Понимаю. А второе?
Петр внимательно посмотрел на Ивана, и ему под этим взглядом стало неуютно. Он ведь уже успел придумать себе, что все получится. Что он просто вернет Лизу матери, а после - они разбегутся навсегда. Глупо! Как же это было глупо, ведь впереди еще маячил днк-тест. И только сдав анализы, можно было хоть на что-то рассчитывать.
Но он не мог. Особенно когда видел, что рядом с Мией уже крутится чужой мужик. Особенно когда слышал от жены те слова, что наносили ему особенно болезненные удары.
«Я подаю на развод, Вань…»
И да, он уже успел проверить в интернете, сможет ли Мия это сделать. И очень многое бы отдал, чтобы закон работал в его сторону тоже. Чтобы она не могла с ним развестись, пока Никитке не исполнится год… а у него имелось бы в запасе целых восемь месяцев на то, чтобы все исправить. Вымолить прощение, доказать… Сделать все, чтобы остаться с ней. С женщиной, которую так ужасно было терять.
- Второе - пока он отец, он имеет полное право на то, чтобы ребенок жил с ним. Тем более, что по суду так все и решено. Он может быть с их дочерью. Точка.
- Я это знаю. Но сейчас наша цель - найти Лизу и вернуть Свете.
Он сделал глубокий вдох. Это тоже было своего рода ловушкой. Окажись правдой слова Светланы о том, что у него все это время была дочь, это избавит их от угрозы со стороны бывшего мужа Светы. Но так же избавит и Мию… от него. Но если Светлана соврала…
Хотя, ладно. Об этом он и впрямь подумает позже. Сейчас у них совершенно другие задачи.
- Хорошо.
Петр поднялся и направился к выходу из квартиры, по пути обернувшись и сказав то, что Иван знал и так:
- В отделе уже занимаются этим. Осталось только ждать.
Он вышел, и Ваня прикрыл глаза от чертовской усталости, что накатила со всех сторон и прибила к месту. В голове возникали целые фразы из их полугодовой переписки со Светланой. Даже тогда, когда она написала ему в первый раз, его радость не могла пойти ни в какое сравнение с тем, что испытывал рядом с Мией. Жена спрашивала, чем Света лучше нее. Она не была лучше. Он вообще не сравнивал сейчас. Да наверно, не сравнивал никогда… Ответ на этот вопрос был очевиден.
- Я так боюсь, - хрипло выдохнула Светлана, заходя в комнату. - Так боюсь, что он сделает ей что-нибудь ужасное!
Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Ваня помедлил, прежде чем подойти и осторожно приобнять ее. Светлана всхлипнула и вдруг сделала то, чего он совсем не ожидал. Вцепилась в его одежду пальцами, принялась покрывать короткими поцелуями его шею, потом подбородок… коснулась губами рта.
Иван отстранился, крепко сжал плечи Светы и сказал одно-единственное слово:
- Нет!
Она смотрела на него с мольбой в глазах, только теперь эта мольба была связана совсем не с просьбой помочь. Глаза Светланы горели лихорадочно, были подернуты чем-то, похожим на болезненность.
- Ты ведь останешься с нами, когда Лизка вернется? - спросила она, словно не слыша его. - Она к тебе привыкнет, вот увидишь! Перестанет бояться… у нее будет настоящий папа…
Ваня смотрел на женщину перед собой и внутри него все перекручивалось от жуткой агонии. Неприятия того, что происходило и что говорила Светлана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Я не останусь с тобой, даже если окажется, что Лиза - моя дочь. Одной семьей мы никогда не будем, Света.
Отступив, он взъерошил волосы рукой и, помотав головой, словно этим жестом мог окончательно поставить точку в обсуждаемом вопросе, добавил:
- Я переночую в другом месте. Позвони мне, если будут новости.
И ушел.
Ночью заснуть так и не смог. Все лежал в номере отеля, глядел в потолок и думал. Прокручивал и прокручивал в голове все события, но от этого ни черта не становилось ни легче, ни понятнее. Не мог осознать того простого факта, что Мии больше может и не быть в его жизни в качестве жены. Не узнавал в новой женщине, которой она представала перед ним, ту, что встретил так давно. Ту, что желал. Ту единственную, что любил.
Когда раздался телефонный звонок, Иван машинально посмотрел на часы. Два пятнадцать. Звонила Светлана и он, беря трубку, инстинктивно взмолился: пусть Лизу найдут и пусть совсем скоро выяснится, что она - не его дочь.
Он изыщет способ как-то уберечь девчонку от ее отца, только пусть этим самым отцом окажется совсем не Иван!
- Да? - осторожно ответил он на звонок и на том конце провода послышался взволнованный голос Светланы:
- Мне ее привезли! Привезли! Спасибо, Ванечка… Спасибо! Я твоя должница, я сделаю все, что пожелаешь. …
- С Лизой все в порядке? - выдыхая с облегчением, спросил Иван.
- Да! Она цела. Напугана только, сильно… но я отведу ее к психологу, когда все уляжется. А мне сказали, что пока смогут посодействовать и задержать… его… но ненадолго. У них нет оснований, он - отец… Но вот побои…
- Чьи побои? - прохрипел Ваня.
- Лизкины… он ее ударил несколько раз, но она говорит, что несильно… а еще, что очень благодарна тебе за все… Я сниму эти побои. Это будет еще одним основанием вернуть дочь…
Светлана тараторила, выдавая миллион слов в секунду, а у Вани лишь одно желание имелось. Чтобы на этом его участие в судьбе бывшей и ее дочери было завершено. Впрочем, в следующую секунду Света задала тот вопрос, который явно дал понять, что это невозможно.
- Мы ведь сделаем тест днк как можно скорее? - осторожно спросила она.
И Ваня, мысленно чертыхнувшись, ответил:
- Да. Завтра позвоню тебе по этому поводу.
Несмотря на твердость, с которой я говорила мужу о разводе и о том, что не передумаю, это давалось мне на самом деле совсем непросто. Я походила на Сизифа, который изо дня в день тащит в гору камень, а назавтра вынужден начинать все заново. Так и я тащила на себе тяжесть одиночества, предательства и грядущего развода. И ноша эта зачастую тянула меня к полу, но я все равно упрямо шла вперед. Просто потому, что понимала - это мой единственный способ выжить.
Было еще, конечно, общество Виктора. Сейчас, когда Иван появлялся в нашей с сыном жизни разве что только для того, чтобы в очередной раз рассказать про Свету и ее проблемы, врач-педиатр казался мне глотком свежего воздуха. Он не стремился залезть мне в душу, не пытался перешагнуть давно очерченные мной границы, он просто был. И я была ему за это по-настоящему благодарна.
Возможно, в другой ситуации у нас могло бы даже что-то получиться. Но не сейчас. Не после выматывающего душу расставания с мужем, не тогда, когда все мои мысли были только о благополучии сына. Я едва находила силы жить и двигаться дальше и уж точно у меня не имелось их на какие бы то ни было отношения.
Ведь в отношениях люди не только получают, но и дают. А мне нечего было дать Виктору, я ощущала себя совершенно опустошенной и не способной хоть на какие-то чувства.
И я надеялась, что он это понимал.
- Доброе утро, Мия, - поздоровался кто-то со мной, и я обернулась.
