бой в Изломе.
Многие годы тренировок, пусть и непрофессиональных по интенсивности, но зато идущих от сердца и любви к хобби, позволили мне выработать свой стиль на базе испанского танца. К тому же театральный аспект наших с женой занятий ставил во главу угла не функциональность, а эстетичность поединка. В артистической дестрезе куда больше перемещений, уклонений и даже прыжков, чем того требует реальный бой, но именно это отличие как нельзя лучше ложится на возможности проекции. Сражаться в Изломе, следуя привычным правилам классического фехтования, можно только с противником, который придерживается такой же схемы, но, как показала практика поединка с корейцами, боев по спортивным правилам тут не будет. А вот прыжки, скоростные обходы, нападения с высоты или с совершенно неожиданных позиций – вот этого всего будет в превеликом избытке.
Привычное вращение кистью, и «Слово» взлетает в основную позицию. В отличие от других школ, дестреза не разделяет противника и его оружие, а воспринимает их как одно целое. Французы над этим смеются, так как чужую шпагу нельзя ранить уколом, но даже они признают: контроль над клинком оппонента – это один из самых коротких путей к победе. Мне не нужны стойки, правильное положение спины и локтей, не имеет значения, как расположены стопы, важно только то, что острие шпаги нацелено на гарду оружия воображаемого врага. Вся дестреза – это, по сути своей, игра в контроль, где во главу угла поставлено управление дистанцией. Вот с этим-то в Изломе и есть самые большие проблемы, с пониманием этой дистанции. Когда расстояние ещё безопасно, а когда уже нет? Скорость проекций, возможность атаки в прыжке с места на двадцать метров, невесомость даже самых гигантских мечей в руках рейгов – всё это сводит на нет обычное понимание безопасного расстояния. Это главная моя сложность в адаптации привычного стиля под Излом – научиться не просто понимать это различие головой, а чувствовать его на грани инстинктов. Беда в том, что бой с тенью приносит мало пользы; опираясь только на своё воображение, тяжело адаптироваться к непривычному, но на безрыбье, как говорят, и рак рыба. В идеале мне нужен спарринг-партнёр рейг, и желательно не один, но где я таких возьму?
Есть, конечно, очевидный ответ – в РИЗВе. Возможно, когда-нибудь я и присоединись к этой организации на правах анонимного члена как раз для того, чтобы получить возможность тренироваться не одному. Да, я не питаю иллюзий, что кто-то из местных рейгов может меня чему-то научить в фехтовании, потому как в этом мире данное искусство, из-за наличия перевёртышей, пошло совсем иным путём, нежели на моей Земле. Здесь не развилось столь сложных техник и школ, основанных на быстрых молниеносных уколах, коварных режущих ударах и смертельных выпадах. Чтобы убить оборотня, нужно бить сильно и мощно, желательно нанося как можно более широкие удары. Потому как из-за скорости перевёртышей нанести гарантированно смертельный укол в уязвимую точку почти нереально. К тому же из-за невероятной регенерации и мышечной силы оборотней лёгкие рассекающие удары также мало эффективны. Из-за этой специфики местное фехтование развивалось от тяжёлого рубящего оружия: двуручники в миллионах вариаций от классических цвейхендеров до нодачи и чхандо, а также секиры, дадао и прочее. Такое искусство даже не назвать полноценным фехтованием, тут подходят иные слова: рубка или сеча. А если вспомнить, что дестреза, самый её древний вариант – эсгрима, была придумана как раз для противодействия подобному тяжёлому вооружению, то шансов у местных против меня было как бы не меньше, чем у тех японских мастеров кендо на презентации нашей школы при Большом театре против Вики. И тем не менее лучше даже полные неумехи в напарниках, чем вот такой бой с тенью.
Новичков можно научить, тех, кто занимался рубкой, перековать, доказав превосходство «моего» стиля. Но пока у меня нет большого выбора, и «Слово» танцует с воображением, получается красиво, но не очень полезно. Кажется, я упёрся в тот предел, когда одиночные тренировки с клинками в Изломе перестают приносить видимую пользу. Для того чтобы не застыть на месте, мне нужно вновь искать площадку, аналогичную ангару. В преддверии скорого Прорыва необходимо заниматься тем, что приносит максимальную выгоду с учётом затраченного времени. На данный момент это выработка новых навыков и инстинктивных реакций, опираясь на фантастические возможности проекции.
Завершив часовую тренировку, вернулся в реальность и сел за комп. Голова полностью очистилась, и я был готов поискать побольше информации. В первую очередь сосредоточился на выискивании причин усталости Майи. Мой жизненный опыт подсказывал, так загонять людей на постоянной основе – путь, ведущий в тупик, а дураками организаторы РИЗВа не были, это точно. Минут сорок потратил, но не нашёл даже намёка на какие-то авралы или подготовку к чему-то, что требовало бы такого напряжения от сотрудников организации. Даже если учесть, что на девушку и правда повесили сопровождение мисс Хорн, всё равно это не должно было привести к подобной измождённости и недосыпу. Впрочем, возможно, тут дело не в нагрузке, а в личных или семейных проблемах?
Майя – единственный ребёнок в неполной семье. Её мать умерла при родах, а её отец – офицер флота, почти не бывающий дома. Ни братьев, ни сестёр по официальной информации у неё не было. Скорее всего, из-за того, что она не боялась за судьбу своих родных, она и выбрала путь открытого Рыцаря Излома. Остальные рейги предпочитают скрывать свои личности как раз из опасения, что через угрозы их родне на них смогут надавить и заставить выполнять то, что им совсем не по нраву. В принципе, здравое опасение, убить самого рейга – дело нелёгкое и опасное. Но даже самый предусмотрительный и выносливый Рыцарь не может круглосуточно охранять всех тех, кто ему дорог. Майя же за отца не беспокоилась, он был военным, и если кто-то решил бы воздействовать на неё через него, то столкнулся бы с противодействием государственных служб и герцогского двора. И если первое ещё можно обойти, то выступать против Дома на Холме занятие более опасное, чем спать среди кобр в их брачный период. Герцогский дом Новильттера – старшая семья рода росомах. И, как их тотем, они также не умеют прощать и предпочитают драку любым переговорам. С учётом того, что флот находится под их непосредственным патронажем, то любое нападение на офицера в Новильтере приравнено к оскорблению герцогской семьи, со всеми сопутствующими и отягчающими.
Вообще, все три открытых Рыцаря Вилфлееса объединены тем, что могут не волноваться за своих родных:.
Томас
