Читаем без скачивания Последняя бурская война - Генри Хаггард

23 декабря бурские лидеры в ответ на заявление сэра Лэньона от 18 декабря сделали свое очередное заявление, совершенно безответственное и насквозь лживое. В нем они обвиняли сэра Лэньона в расправе над женщинами и детьми, в предоставлении оружия туземцам и открытии огня по бурам без объявления войны. Буры сами прекрасно знали, что ни одно из этих обвинений не имеет под собой реальной почвы; но они также знали и другое — то, что сэр Оуэн, блокированный в Претории, был не в состоянии опровергнуть эти обвинения, в которые, по их мнению, в какой-то степени могли поверить народы, проживающие в разных уголках земного шара, и проникнуться к ним симпатией. Такова была истинная причина выхода в свет этой бумаги, которая очень хорошо характеризует ее авторов.

Будничность столичной жизни временами прерывалась вылазками и редкими набегами на бурские позиции, разбросанные по всем окрестностям, обычно в пределах шести-восьми миль от города. Подобные мероприятия проходили вполне успешно, хотя не обходилось и без потерь. Тяжелейшие потери понесли английские войска, когда однажды буры, предательски вывесив белый флаг, открыли ураганный огонь по солдатам, как только те, поверив в этот обман, вышли из своего укрытия. За время войны каждый четвертый из преторийских добровольцев был убит или ранен.

Но, пожалуй, труднее всего было удержать туземцев и не дать им вступить в войну. Как упоминалось выше, они были искренне преданы нашему правительству и за три года его правления испытали на себе, по их словам, странные ощущения — их не убивали, не били палками, не превращали в рабов. Поэтому, естественно, они не спешили возвращаться к старому порядку, при котором убийство, избиение и рабство являлись обычной повседневностью. Кроме того, поведение буров в начале войны отнюдь не способствовало нормализации отношений с ними. Был случай, когда фермеры насильно загоняли ватербергских туземцев в один из своих лагерей (Цварт Коппис); двое пытались оттуда бежать, но были застрелены при попытке одним из буров. А 7 января к столичным властям обратился туземец с жалобой. По его рассказу, их было несколько человек и возвращались они из Даймонд Филдс домой, по дороге гнали овец. К ним подошел бур и попросил продать овец. Они ему отказали, после чего он ушел, а затем вернулся с несколькими голландцами, которые стали стрелять по ним и убили одного кафра.

2 января в Претории стало известно о том, что 26 декабря несколько буров обстреляли туземцев, которые отдыхали на окраине Почефструма, и убили трех человек; остальные бежали, и тогда буры забрали себе весь их скот.

11 января несколько человек, отправившихся из Претории с донесением, были взяты в плен. Находясь в плену, они видели, как десятерых кафров, возвращавшихся из Даймонд Филдс, остановили буры и приказали следовать в лагерь. Они отказались и побежали, им вслед прозвучали выстрелы, пятеро были убиты, один сломал руку.

Я привел лишь несколько примеров свидетельствующих об отношении буров к несчастным туземцам, взятых наугад из официальных сообщений. А таких примеров очень много, и если кого это заинтересует, тот может найти и прочитать о них.

Как только стало известно о восстании, каждый мало-мальски авторитетный вождь предложил правительству свою помощь, а многие из них, особенно Монтсиоа, наш старый союзник из китуордских земель, взяли под свою защиту лояльно настроенных граждан, проживающих по соседству. Некоторые на период, пока не утихнут волнения, взяли на сохранение правительственное имущество и скот, а у одного вождя находилось четыре или пять тысяч фунтов золотыми деньгами — сумма от недавно собранного налога, которая была дана ему на сохранение уполномоченным этой провинции, опасавшимся, что деньги могут быть захвачены бурами. Во всех случаях доверенное имущество впоследствии возвращалось в целости и сохранности. Верность туземных вождей в тяжкую минуту испытаний (ибо буры не оставляли своих попыток склонить их на свою сторону, в том числе и под угрозой расправы) — это бесспорное доказательство огромного расположения кафров, особенно представителей миролюбивого племени басуто, по отношению к правительству ее королевского величества. Правительству Претории достаточно было произнести одно единственное слово, чтобы привести в движение огромную армию вооруженных людей и направить ее против буров. Любое другое правительство в чрезвычайной ситуации произнесло бы это слово, но к счастью для буров, англичане ни при каких обстоятельствах не изменили бы своим принципам и не допустили, чтобы черная раса пошла войной на белую.

Кроме главного столичного гарнизона, было несколько фортов, защищаемых войсками и лоялистами, в следующих городах: Почефструм, Рустенбург, Лейденбург, Марабастад и Ваккерструм, ни один из которых не был взят бурами27.

Первым делом триумвират дал приказ большой группе войск выступить из Гейдельберга и двигаться по направлению к границе Наталя с тем, чтобы захватить перевал через Драконовы горы, известный под названием Лейнгс Нэк, и не допустить прохода через него подкреплений противника. Приказ был быстро исполнен, и многочисленная бурская армия стала контролировать территорию Наталя практически до самого Ньюкасла. Известие о начале военных действий, за которым последовало новое, о кровавой расправе близ местечка Бронкерс Сплинт и убийстве капитана Эллиота, произвело в Натале эффект разорвавшейся бомбы. Весь личный состав сухопутных войск вместе с бригадой военно-морских сил срочно перебрасывался из южных районов страны в Ньюкасл, где сконцентрировались практически все рода войск имперской армии, насчитывающей около тысячи человек. 10 января сэр Джордж Колли отбыл из Марицбурга в Ньюкасл, чтобы встать во главе армии, но в то время никому не могло прийти в голову, что он собирается брать штурмом перевал Нэк с таким малочисленным войском. Армия и лоялисты в осажденных городах Трансвааля, как известно, имели достаточное количество продовольствия на несколько месяцев, поэтому стоило ли испытывать судьбу? И лишь накануне выступления войска стало известно о том, что сэр Дж. Колли намерен предпринять попытку войти в Трансвааль, ранее никаких разговоров по этому поводу не велось, и вообще никто даже не поднимал этого вопроса.

Для того, чтобы читатель лучше представил ту ситуацию, я расскажу о том, что мне пришлось пережить лично. Во-первых, мне не повезло в том плане, что накануне трансваальских событий я, вместе с женой и слугами, обосновался в Натале, намереваясь позднее перебраться в местечко неподалеку от Ньюкасла. Несколько недель я провел в Марицбурге, а когда узнал о предполагаемой переброске войск в Ньюкасл, уставший от неудобств гостиничной жизни и связанных с этим значительных расходов, решил отправиться туда, считая, что более безопасного места в колонии не найти.

Безусловно, я не мог предполагать, что сэр Джордж отважится напасть на Нэк до прибытия подкрепления, поскольку считал, что на такое может решиться только безумец. Правда, в день моего отъезда по городу прошел слух, будто бы генерал собирается идти в наступление на буров. Хотя я этому не поверил, тем не менее решил пойти и выяснить все лично у секретаря по делам колоний полковника Митчелла, и если бы это оказалось правдой, то, зная характер буров, их стрелковые способности и предвидя исход задуманного дела, я несомненно бы предпочел, поскольку со мной были дамы, остаться дома и никуда не выезжать. Полковник Митчелл сказал мне откровенно, что о планах сэра Джорджа знает ровно столько же, сколько и я, добавив, что я могу быть уверенным в том, что такой опытный и дальновидный солдат, как сэр Джордж, не станет предпринимать поспешных действий. Я был точно такого же мнения, поэтому отправился в путь, а неделю спустя по прибытии в Ньюкасл был огорошен известием о том, что сэр Джордж выступил этим утром и движется с войсками по направлению к перевалу. О возвращении не могло быть и речи, поскольку обе лошади да и сами путешественники едва держались на ногах. Тот, кто путешествовал с семьей в летнее время от Марицбурга до Ньюкасла и имел удовольствие наслаждаться тем, что в этой колонии называется дорогой, которая представляет из себя то сплошные участки топи, то каменистые ухабы, тот поймет, что авантюристы-путешественники скорее согласятся на то, чтобы им пустили пулю в лоб, чем рискнут отправиться в обратный путь.

Единственное, что оставалось делать при сложившихся обстоятельствах, — это ожидать развития событий, которые теперь должны были происходить с невероятной быстротой. Небольшой городок Ньюкасл представлял собой в это время удивительное зрелище и таким оставался на протяжении всей войны. Гостиницы были переполнены беженцами, на каждом свободном клочке земли были воздвигнуты палатки, сооружались глиняные хижины, в ход шел брезент и любое другое покрытие, которое можно было использовать в условиях, продиктованных суровой необходимостью, — для размещения многочисленных семей, бежавших из Трансвааля и лишившихся своего крова, многие из которых просто бедствовали.