Тем временем события в Пномпене стремительно развивались. В январе 1970 года Сианук отправился во Францию проходить ежегодный курс лечения, тем самым начав свою ссылку, которая продлится несколько лет. Перед отъездом он был морально раздавлен встречей с враждебным Национальным Собранием. Отчасти для восстановления контроля и отчасти в самом деле боясь вторжения вьетнамцев, Сианук попросил Лон Нола усилить давление на силы коммунистов. Пока принц находился за границей, вьетнамские отряды в Камбодже оказались отрезаны от обозов. Также в результате прошедших при поддержке правительства восстаний пострадали дипломатические миссии вьетнамских коммунистов в Пномпене.[144]
19 марта 1970 года Национальное Собрание Камбоджи проголосовало за отставку Сианука. Переворот прошел без крови, хотя демонстрации в поддержку Сианука, состоявшиеся чуть позже в нескольких провинциях, были жестоко подавлены. За два дня до переворота Лон Нол приказал всем вьетнамским отрядам покинуть территорию Камбоджи в течение сорока восьми часов. Не удивительно, что вьетнамцы проигнорировали требование. Однако это донкихотское приказание отражало широко распространенное в народе неприятие вьетнамцев. В момент переворота принц был на пути домой и находился проездом в Москве. Ошеломленный и разъяренный, он отправился, как и было запланировано, в следующий пункт своей поездки — в Пекин.
Похоже, переворот застал Салот Сара и его руководителей врасплох, хотя в «Livre noir» утверждается, что Сар предвидел это событие за шесть месяцев до того, как оно произошло, а Нуон Чеа в написанной в 1997 году истории партии заявляет, что с 1967 года политика партии основывалась на возможности переворота, организованного «правыми». Если Сар действительно предвидел переворот, то его длительное отсутствие в Камбодже в 1969–1970 годах трудно объяснить. В «Livre noir» также говорится, что в начале 1970 года Сар ездил из Ханоя в Пекин «для консультаций» и, таким образом, находился в китайской столице, когда случился переворот. Более вероятным кажется, что Сар выехал из Ханоя вместе с вьетнамским премьером Фам Ван Донгом, спешно вызванным в Китай и прибывшим в Пекин два дня спустя после приезда туда Сианука.[145]
В «Livre noir» утверждается, что Салот Сар убедил китайского премьер-министра Чжоу Эньлая в том, что Сианук должен занять наступательную позицию по отношению к Лон Нолу и косвенно — к Соединенным Штатам, возобновив антиамериканскую политику, от которой отказался год назад. Согласно другим источникам, Фам Ван Донг убеждал принца сопротивляться, обещая ему возвращение к власти «в течение сорока восьми часов». Таким образом, совет Сара Эньлаю, если он действительно был дан, повторял слова Фам Ван Донга. Чтобы доставить удовольствие Сиануку и защитить камбоджийских коммунистов, китайцы и вьетнамцы скрыли от принца факт присутствия Сара в Пекине. Сианук еще несколько лет не отождествлял Сара с личностью лидера партии.
Антивьетнамские разглагольствования в «Livre noir» не могут скрыть того, что в апреле 1970 года привело Салот Сара в восторг: его войска теперь находились в полноценном военном союзе с вьетнамцами. Им предстояло лишить Лон Нола власти. Надеждам красных кхмеров больше не мешали трудности тайного союза между вьетнамцами и Сиануком. Теперь коммунисты могли призывать новобранцев, подтвердив свою верность принцу, и в то же время брать оружие и перенимать боевой опыт Вьетнама. Вскоре после переворота несколько сотен хорошо подготовленных кхмеров выехали из Северного Вьетнама к себе на родину, чтобы принять участие в борьбе. Многие из них прожили во Вьетнаме целых пятнадцать лет.[146]
Салот Сар знал о том, что армия Лон Нола не чета вьетнамской. Он также подозревал (или, возможно, ему сказали), что после окончания войны вьетнамцы не станут предоставлять Сиануку реальную власть. Впрочем, в то время Сар верил в то, что присутствие Сианука в качестве главы единого антиамериканского фронта обеспечит коммунистам международную поддержку. Уродливое противоречие между союзом с Вьетнамом, с одной стороны, и оппозиции камбоджийскому «феодализму», с другой, теперь исчезло. Впервые после 1953 года Салот Сар мог думать о реальном захвате власти. В годы подпольной борьбы его товарищи жили надеждой. Мысль о том, что его мечта может стать явью, воодушевила Сара, когда он уезжал из Ханоя в Камбоджу. Находясь не у дел почти семь лет, Салот Сар возвращался к настоящей революционной борьбе.
Глава 5
Приход к власти, 1970–1976
Решение сформировать Национальный фронт во главе с Сиануком имело для карьеры Салот Сара два последствия. Одно из них состояло в том, что после семи лет жизни в подполье, он в свои сорок пять лет стал военным вождем камбоджийских коммунистов, участвовавших в общенародном объединении. Другое последствие заключалось в усиленной военной поддержке, которую стали оказывать вьетнамцы. Эти два фактора означали, что он получал возможность контролировать рост Коммунистической партии Камбоджи. Одновременно его люди могли проходить подготовку под руководством закаленных в боях вьетнамцев.
Салот Сар не вышел из подполья, и лишь больше года спустя его узнали как должностное лицо Сианукского Национального фронта. Внутри страны власть была возложена на одного из «Трех призраков» — Кхьё Самфана, который якобы действовал от имени Сианука. Вьетнамские коммунисты в свою очередь открыто признали их союз с принцем, однако ни словом не обмолвились о своих отношениях с камбоджийскими коммунистами и о пребывании вьетнамских войск на территории Камбоджи.[147]
Моделью для этих запутанных договоренностей — метко названных Элизабет Беккер «зеркальным залом» — послужил Фронт национального освобождения в Южном Вьетнаме. Его социалистическая программа и связи с Северным Вьетнамом скрывались от вьетнамской общественности и даже от некоторых самых преданных участников фронта. Сианук, укрывшийся в Пекине в компании шеф-поваров, придворных и прихлебателей, являлся с самого начала подставным лицом. Китайские покровители, включая премьер-министра Чжоу Эньлая, сердечно поддерживали его, а фронтовые газеты, финансировавшиеся и издававшиеся Китаем, создавали такое впечатление, что партизаны в Камбодже сражаются за принца.[148]
По подсчетам американской разведки, на момент переворота у красных кхмеров было меньше трех тысяч вооруженных людей. Немногие были организованы в подразделения крупнее взвода, и мало кто из них был подготовлен к боевым действиям. Их знание марксизма-ленинизма было фрагментарным, и немногие имели даже отдаленное представление о международных аспектах движения. В начале 1970 года они были небольшими группами разбросаны в лесистых приграничных областях Камбоджи — в Компонгспы, Кампоте, Баттамбанге, Кратьэх и на северо-востоке.
Салот Сар возвращается домой
Пока «Брат номер один» находился во Вьетнаме и Китае в 1969–1970 годах, партийным штабом на северо-востоке руководил Нуон Чеа. Иенг Сари отвечал за дополнительную базу в Ратанакири. Вскоре после переворота, но еще до того, как Салот Сар вернулся домой, в лагерь Сари прибыли вьетнамские офицеры, чтобы просить у камбоджийцев помощи. Согласно признанию Кхеанг Сим Хона, «они просили поддержки для своих бойцов, просили помочь с кадрами всех уровней и нашего содействия в строительстве госпиталя. [Иенг Сари] пытался уклониться от этих просьб, но у него не получилось, и командир вьетнамской дивизии, утверждавший, будто сотрудничает с Салот Саром, заночевал на базе и не ушел».
Согласившись удовлетворить просьбы вьетнамцев, кхмеры позволили им обучать своих солдат. В других районах страны вьетнамцы действовали более грубо. Не посовещавшись с местными камбоджийскими коммунистами, они агитировали жителей камбоджийских деревень «бороться за Сианука» и начинали командовать молодежью, которую удавалось собрать. Они надеялись воспользоваться неразберихой, возникшей после переворота, и популярностью Сианука, рассчитывая на то, что при таких условиях их базы и пути снабжения в Камбодже останутся в безопасности. На этом раннем этапе сопротивления, как писал Бен Кирнан, «революционное управление было, по сути, творением вьетнамских коммунистов и кхмеров, работавших… с ними».[149]
Тем временем, по сведениям «Livre noir», Салот Сар и его соратники, направлявшиеся из Пекина в Камбоджу, были тепло приняты в Ханое. Впоследствии Пол Пот писал, что на одном из банкетов в Ханое, который устроили в честь их приезда, «камбоджийскую делегацию все время осыпали похвалами… Вьетнамцы ощущали крайнюю необходимость в дружбе с камбоджийцами, в их помощи и содействии». Ближе к истине было прямо противоположное мнение. На самом деле, Пол Потсам во многом это признал, написав, что на данном этапе вьетнамцы предложили ему смешанное боевое командование, пять тысяч ружей и поддержку в виде международной пропаганды. От этих предложений он не мог отказаться. Однако в 1978 году он написал, что отказался быть подчиненным и твердо заявил об этом вьетнамцам. «Для тех, кто отвечал за Вьетнам, — фантазировал Сар, — проблема освобождения Южного Вьетнама была не самой важной. В их глазах проблема Камбоджи была куда более существенной»(курсив добавлен автором).[150]
