Властители нолдоров держали совет в Мифриме, и туда из Дориафа пришел Ангрод, неся послание короля Тингола. Холодным показался нолдорам его привет, и сыновья Феанора пылали гневом; но Маэдрос засмеялся.
"Тот и король, кто может охранить свое, иначе титул его ничего не стоит, — сказал он. — Тингол лишь отдал нам земли, куда не может дотянуться сам. Воистину, одним Дориафом правил бы он сейчас, не приди сюда нолдоры. А посему пусть правит Дориафом и радуется, что соседи его — сыновья Финвэ, а не орки Моргота, с которыми мы покончили. Во всех других местах будет так, как сочтем нужным мы".
Но Карантир, который не любил сыновей Финарфина и был самым резким и вспыльчивым из братьев, вскричал: "Более того! Не позволяй сыновьям Финарфина вольно разъезжать повсюду и болтать с этим Темным Эльфом в его пещере! Кто сделал их нашими глашатаями? И хотя они и вошли уже в Белерианд, — не худо бы им помнить, что, пусть мать их иной крови, но отец был принцем нолдоров. Не слишком ли быстро забыли они это?"
Тут Ангрод рассердился и покинул Совет. Маэдрос оборвал и устыдил Карантира, но большинство нолдоров с обеих сторон, слыша эти слова, встревожились в душе, опасаясь свирепого нрава сыновей Феанора, который, казалось, всегда будет прорываться в резком слове или гневливости. Но Маэдрос смирил братьев, они оставили совет и вскоре покинули Мифрим, уйдя за Арос, на восток, в обширные земли вкруг холма Химринг. Впоследствии область эта стала зваться Пределом Маэдроса, ибо севернее не было ни гор, ни реки, чтобы ослабить натиск Ангбанда.
Там Маэдрос с братьями несли стражу, собирая весь народ, что шел к ним, и лишь в нужде общаясь со своей западной родней. Говорят, что измыслил это сам Маэдрос, дабы уменьшить опасность усобицы и еще потому, что страстно желал вызвать на себя главный удар; сам он оставался в дружбе с сыновьями Финголфина и Финарфина и время от времени сходился с ними на общие советы. Однако и он был связан клятвой, хотя до поры до времени она спала.
Народ Карантира поселился дальше на востоке — в верховьях Гэлиона, вкруг озера Хелеворн под горой Рэрир и к югу от нее. Они поднимались на высоты Эред Луина и с удивлением вглядывались в восточные земли, ибо пустынным и диким лежало пред ними Средиземье. Так и вышло, что народ Карантира наткнулся на гномов, которые после нападения Моргота и прихода нолдоров перестали ходить в Белерианд. Но, хотя оба народа ценили мастерство и охотно обучались, они не любили друг друга. Гномы были скрытны и легко обижались, Карантир же бывал горяч и вряд ли скрывал презрение к безобразию наугримов, а его народ вторил своему владыке. Тем не менее, так как оба народа ненавидели Моргота и боялись его, они заключили союз, который принес обоим немалые выгоды: наугримы в те дни владели многими тайнами мастерства, кузнецы и кузни Ногрода и Белегоста славились среди всех гномьих родов, — а когда гномы начали снова наведываться в Белерианд, все их пути проходили через земли Карантира, а все их изделия — через его руки, и таким образом он изрядно обогатился.
Когда с первого восхода солнца минуло двадцать лет, Финголфин, владыка нолдоров, устроил великий праздник; было то весной, у подножия Теневого Хребта, близ озера Иврина, откуда берет начало быстрый Нарог, где луга, защищенные горами от северных ветров, зелены и прекрасны. Долго помнилась радость того празднества в грядущие годы скорби; и было оно названо Мерет Адэртад — Праздник Воссоединения. Туда пришли многие вожди и эльфы Финголфина и Финрода, а из сыновей Феанора — Маэдрос и Маглор с воинами восточного Предела; пришло также множество Сумеречных Эльфов: лесные странники Белерианда и народ Гаваней с их владыкой Цирданом. Пришли даже Лесные Эльфы из Оссирианда, Края Семи Рек под дальней стеной Синих Гор; но из Дорнафа явились лишь два вестника, Маблунг и Даэрон, с приветом от короля.
Во дни Мерет Адэртада много держалось советов и много было принесено клятв в дружбе и союзничестве; и рассказывают, что на том празднестве даже нолдоры говорили на Сумеречном языке, так как быстро выучили наречие Белерианда, а синдарам язык Валинора давался с трудом. Нолдоры были веселы и полны надежд, и многим тогда казалось, что справедливы речи Феанора, призывавшие их искать дружбы и владений в Средиземье; и действительно, за тем последовали долгие годы мира, когда мечи нолдоров защищали Белерианд от ударов Моргота, и сила того таилась за вратами Ангбанда. В те дни веселье царило под новыми Луною и Солнцем, и все вокруг радовалось; но на севере по-прежнему клубилась Завеса Тьмы.
Прошло еще тридцать лет, — и сын Финголфина Тургон покинул Нэвраст, где жил тогда, и отыскал своего друга Финрода на острове Тол Сирион; и они вместе отправились на юг вдоль реки, так как устали от северных гор; и вот, за Полусветным Озерьем близ вод Сириона их застигла ночь, и они легли на берегу его под вешними звездами. Ульмо же, поднявшись по реке, погрузил их в глубокий сон и тяжкие грезы; непокой снов остался с ними и после пробуждения, но они ничего не сказали друг другу, ибо воспоминания были смутны, и каждый думал, что Ульмо послал весть ему одному. Но всегда были они в тревоге, и сомненья в грядущем терзали их, и они часто бродили одни в нехоженых землях, ища повсюду тайные урочища, ибо казалось каждому, что ему велено подготовиться к дням лиха и основать твердыни, дабы Моргот, выйдя из Ангбанда, не сокрушил северных воинств.
А надо сказать, что время от времени Финрод и его сестра Галадриэль гостили у своего родича Тингола в Дориафе. Финрод дивился мощи и величию Менегрота, его сокровищницам, оружейням и многоколонным залам из камня; и пришла ему мысль построить просторные подгорные чертоги за всегда охраняемыми вратами в каком-нибудь глубоком и никому не ведомом месте. Проэтому он открылся Тинголу, поведав ему о своих снах. И Тингол рассказал ему об узком ущелье Нарога и пещерах под Большим Фарофом в крутом западном берегу, а когда Финрод уходил, — дал ему проводников, чтобы отвести его в то место, о котором еще мало кто знал. Так пришел Финрод в Гроты Нарога и стал строить там залы и оружейни по образу твердынь Менегрота; и крепость эта была названа Наргофронд. В этих трудах Финрода помогали гномы Синих Гор; и их хорошо одарили, ибо Финрод принес из Тириона больше сокровищ, чем любой принц нолдоров. В те времена было сделано для него и Наугламир, Ожерелье Гномов, самое прославленное гномье изделие Предначальной Эпохи. На его золотой основе сияли бессчетные самоцветы Валинора, сила же, заключенная в нем, делала его невесомым для того, кто его носил, и на любой шее лежало оно изящно и красиво.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
