утешение в отрицании всего происходящего, уповая на то, что ее везут на эшафот по ошибке, ведь пару часов назад ей удалось откупиться своим имуществом. Нет, она никак не могла умереть. Чем ближе колонна приближалась к площади Революции, тем больше графиня теряла рассудок: поочередно она падала ниц и замирала от ужаса, взволнованная, сбитая с толку. Вандениверы тщетно пытались ее успокоить, приободрить, но та продолжала кричать. Громко, пронзительно, страдальчески. Кричать против гнусного обмана, всех перенесенных ею унижений и приближающейся смерти. Казалось, ее крики были слышны на другом конце Сент-Оноре. Несмотря на безжизненный взгляд, неподвижные губы, мертвенно-бледный цвет лица и судороги по всему телу, мадам Дюбарри не переставала умолять немноголюдную толпу, которая в смятении и гробовой тишине наблюдала за ней. Графиня буквально взывала о помощи: «Спасите меня, друзья мои, никому из вас я не сделала ничего плохого! Жизнь! Подарите мне жизнь, и я отдам народу все, что у меня есть!»
Повозка с осужденными прибыла на площадь Революции. На часах чуть больше 15:30, улица уже погрузилась в сумрак. Интересно, обратила ли мадам Дюбарри внимание на монументальную статую Свободы, на месте которой всего несколько месяцев назад стояла конная статуя ее возлюбленного Людовика XV, возведенная в 1763 году? Вокруг эшафота заметно сгущалась публика. В отличие от королевы Франции, писательницы и политической музы, приверженной античной культуре, мадам Дюбарри встречала смерть без всякой спеси и бравады. В этот момент она предстала скромной и человечной. Обыкновенной женщиной.
Графиня не желала слезать с повозки и оказывала сопротивление, цепляясь за бортики, пока один из помощников силой не взял ее на руки. Силы совсем иссякли, и на эшафот она поднималась, опираясь на этого мужчину. Стоя на помосте в слезах, охваченная ужасом, она умоляла: «Прошу вас, еще мгновение, господин палач». Вымысел или нет, но незначительная фраза многое говорит о ее жажде жизни. Привязанная к доске, она испустила страшный крик, который сопроводил метнувшееся вниз лезвие. Пронзительный вскрик последней фаворитки короля все еще отдавался звоном в ушах зрителей, когда голова упала на дно корзины.
Ее тело вместе с трупами Вандениверов отвезли на кладбище Мадлен и сбросили в братскую могилу. Мадам Дюбарри не стало. Старому порядку пришел конец.
Эпилог
16 октября 2020 года, около 17:00. По радио повторяли одну новость: учитель средней школы убит в одном из пригородов Парижа. Жертву зарезали и обезглавили. Как я отреагировала? Тут же схватилась за свое горло – не могла ни говорить, ни дышать, слезы катились ручьем. Той ночью я не сомкнула глаз. Рано утром с красными от слез глазами я почувствовала, что не смогу выступить на запланированной еще несколько недель тому назад конференции «Женщины XVIII века», на которой центральное место занимала Мария-Антуанетта. Как я могу говорить о самой знаменитой обезглавленной жертве в истории Франции, когда накануне на пригородном тротуаре лежала мертвая голова учителя истории и географии? История – это не то же самое, что прошлое, и существуют определенные условности, которые требуют не только абсолютной порядочности, но и времени, когда мы можем дать волю своему горю. Тогда наступает пора для размышлений, не столько для того, чтобы попытаться понять ужас, варварство, сколько для того, чтобы добровольно прикоснуться к чему-то болезненному и невыразимому.
И все же во второй половине дня в субботу, 17 октября 2020 года, мое выступление на конференции перед жителями Тоннера заняло практически два часа. Я держалась благодаря внимательным слушателям, тому, что могла провести параллель между событиями прошлого и настоящего, а также благодаря гневу, который сумела излить. Под конец я смогла подытожить сводки новостей этой недели, в течение которой, как и в последние годы, суд, смертный приговор и казнь королевы Марии-Антуанетты по-прежнему вызывали бурю эмоций, массу вопросов и тщетных дебатов. Ее обезглавили 16 октября 1793 года. С 2020 года 16 октября перестало быть исторической датой, как и любая другая, напоминавшая о неизменном событии. Она вызывает слезы, оцепенение и страх. Обнажает нашу человечность в самом грубом и болезненном виде. Она вызывает образы, которые больше не принадлежат только нашему прошлому. Она заставляет нас жить бок о бок с еще одним трагическим событием, которое пересматривает границы невыразимого.
«Обезглавленные». Я давно хотела написать эту книгу. Пройти вместе с четырьмя женщинами через беспрецедентный опыт заключения в тюрьму, ожидания приговора и почти неминуемой казни. Собрать воедино информацию из самых разных источников, чтобы восстановить их путь как заключенных, как женщин, приговоренных к смерти, и, кроме того, понять их эмоции, если это вообще возможно. Что творилось в головах этих женщин, лишенных свободы и объявленных злейшими врагами политического режима, который зародился в небывалых, исключительных и жестоких условиях? Как они перенесли все публичные унижения и нападки на их личную, даже интимную жизнь? Как они боролись с тюремными ограничениями и страхом смерти? Как эти женщины готовились к эшафоту, к публичной и назидательной смерти? Как постичь эмоции, которые относятся к области недосягаемого?
Обезглавливание одного из наших современников, как это ни парадоксально, побуждает писать, ведь в попытке заглушить ужас писательство – самое эффективное оружие. Облечь невыразимое в слова – задача не из простых. Это самый настоящий вызов: обнажить собственную боль и научиться жить с ней, несмотря ни на что.
Библиография
Michelet J. Les Femmes de la Révolution. Héroïnes, victimes, amoureuses. Paris: A. Delahays, 1854.
Jourdan L. Les Femmes devant l’échafaud. Paris: Michel Lévy frères, 1863.
Actes du tribunal révolutionnaire / Recueillis et commentés par Gérard Walter. Paris: Mercure de France. Collection Le temps retrouvé, 1968.
Duhet P.-M. (présenté par). Les Femmes et la Révolution 1789–1794. Paris: Gallimard. Collection Archives, 1971.
Blanc O. La Dernière Lettre. Prisons et condamnés de la Révolution. Paris: Robert Laffont, 1984; reedition: Paris: Tallandier. Collection Texto, 2013.
Godineau D. Citoyennes tricoteuses. Les femmes du peuple à Paris pendant la Révolution française. Paris: Alinéa, 1988.
Rosa A. Citoyennes. Les femmes et la Révolution française. Paris: Messidor, 1988.
Roudinesco É. Théroigne de Méricourt. Une femme mélancolique sous la Révolution. Paris: Seuil, 1989.
Arasse D. La Guillotine et l’imaginaire de la Terreur. Paris: Flammarion, 1992; reedition: Paris: Flammarion. Collection Champs Histoire, 2010.
Bijaoui R. Prisonniers et prisons de la Terreur. Paris: Imago, 1996.
Baecque A. de. La Gloire et l’effroi. Sept morts sous la Terreur. Paris: Grasset, 1997.
Lenormand F. La Pension Belhomme. Une prison de luxe sous la Terreur. Paris: Fayard, 2002.
Morin-Rotureau É.
