должен, – тихим, спокойным голосом говорит старая дама.
Она улыбается, немного печально. Я очень хорошо ее понимаю, но молчу.
– Люди не должны убивать друг друга, – говорит она. – Вы можете погибнуть.
– В меня еще ни разу никто не стрелял, – возражаю я.
– Никогда не знаешь, что может случиться.
– Если все знать заранее, тогда лучше лежать себе смирно, лишь бы не упасть, – отвечаю я.
Профессорша улыбается уголком рта.
– Вы не боитесь сломаться, – говорит она. – Это прекрасно…
Но она чего-то недоговаривает, в ее взгляде сквозит печаль. Не знаю, о чем она решила умолчать. Я убила человека, и этого уже не изменить, но каждый день я твержу себе, что и не хотела бы ничего менять. Операция удалась на славу. Так считает Франс. И я тоже.
– Не думаю, что смогла бы… – говорит старая дама, – убить кого-нибудь.
– Даже если, ничего не делая, вы были бы в ответе за смерть многих других? – кричу я. – Ведь это тоже убийство?! А ведь вы еврейка! Уж вы-то должны понимать!
Взгляд старой дамы блуждает по комнате, цепляется за фотографии на комоде.
– Как вы стали такой? – спрашивает она.
– Как я такой стала? – сердито переспрашиваю я. – Какой «такой»?
Я возмущенно скрещиваю руки на груди. Уж точно не такой, как враг!
– Вы смелая! – Она убежденно кивает. – Вы невероятно смелая. Как вы к этому пришли? Как занялись такой опасной работой?
Я пожимаю плечами.
– Нас позвали. И я согласилась.
Женщина пододвигает стул ко мне.
– Сяду-ка я поближе, – говорит она… и кладет свою желтоватую морщинистую руку на мою. Ее рука неожиданно мягкая – приятно. Но тут в комнату заходит Анни, и я смущаюсь. Подскакиваю и бормочу:
– Мне пора. До свидания, мефрау.
Старая дама улыбается мне.
– Бомма. Зовите меня бомма Браха.
– «Бомма»?
Похоже на «бомбу».
– Это по-фламандски «бабушка». Можете так и говорить. Бабушка Браха. Вы не против?
– А, понятно, – соглашаюсь я. – Не против. А вы тогда говорите мне «ты».
Бабушка Браха и Анни смеются.
– Девочка, да в Бельгии все обращаются друг к другу на «вы»! – говорит Анни. – Это не значит, что к тебе особое почтение, и не думай.
– Ах да… Все время забываю об этом… – сокрушается бабушка Браха.
Мои щеки горят. Но бабушка Браха, хоть и смеется, явно не считает меня глупой гусыней.
Чуть позже, по дороге в мое новое пристанище, небо кажется более голубым. Пахнет морозом, вокруг воздушный простор, поют птицы.
Я бездомная дворняжка, которая нашла себе новую хозяйку.
17
– Задержись на минуту, – просит Франс после очередного собрания.
Я уже оделась и стою в дверях. За столом – только Тео и он. Старик Виллемсен, Вигер, Румер, Сип и Абе только что ушли. Трюс снова опускается на стул.
– А что такое? – спрашиваю я.
– Ну, как тебе сказать…
Франс косится на Тео, будто хочет дать слово ему, но тот качает головой. Я перевожу взгляд за окно. Из-под мерзлой земли уже пробиваются ранние белые крокусы.
– Вам на какое-то время нужно покинуть Харлем, – наконец выжимает из себя Франс.
– Чего? – Я не верю своим ушам. – О чем ты? Нашел нам задание в другом городе?
– Да! – чуть ли не с радостью подтверждает Франс. – Нужно составить карту аэродрома Твенте[39]. Его расширяют. Англичанам необходимо понять, где немцы хранят бомбы и другие боеприпасы, каково предназначение каждого здания. Тамошним парням-подпольщикам не удается этого сделать, но вам…
– Твенте? – кричу я.
– Перестань, – бросает Трюс Франсу, подпирая руками подбородок. – Просто объясни, что происходит.
Франс вздыхает и обращается ко мне:
– Вас разыскивают.
– Это из-за того Венемы, которого мы… ну, того… – спрашиваю я.
– Чего? – не понимает Франс.
– Ликвидировали. – Я это слово знаю, не дурочка.
– Да, – говорит Франс. – Нашелся свидетель. Помог им составить твое описание. Тебя внесли в розыскной реестр, там ты значишься как «девочка с косичками».
Я падаю на стул, вытаскиваю из кос неглаженые ленточки и распускаю волосы.
– Ну так я не стану больше их заплетать. – Так же я поступила и тогда с фрицем, в ресторане. На операцию я иду с косичками, а после, когда перемещаюсь, расплетаю их. Проще простого. – Подумаешь! Девочек с косичками сколько угодно. Если они всех начнут задерживать…
– Это мы, конечно, учли, – говорит Франс. – Но все же вы нескоро сможете вместе участвовать в акциях…
– А я и не против! – соглашаюсь я, потому что в Твенте ехать точно не собираюсь.
Франс бросает взгляд на Тео.
– Говорят, у них есть ваша фотокарточка, – берет слово тот. Тео говорит спокойно и открыто, как всегда. – Человек Франса в полиции перехватил снимок, но не знает, скольким полицейским его уже показали.
– Надо же… – Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Трюс. – Или тебе все это известно?
Губы Трюс нервно дергаются.
– Ах вот как! – Я вскакиваю на ноги. – Ты уже знала! И ничего мне сказала! Ты, конечно, опять со всем согласна?!
– Я узнала позавчера.
– Послушай, Фредди. – Франс ставит локти на стол и сводит кончики пальцев. – Нам теперь придется найти другую штаб-квартиру. Съехать от Мари и…
– И куда вы теперь?
– Неважно. – Франс трясет головой. – Если вы сейчас на время уедете, все скоро уляжется. Как только будет безопасно, я подам вам знак. Пошлю зашифрованное сообщение. Что вам можно возвращаться. Шифр из четных чисел означает: опасности нет. Запомнишь?
– Да, я же не идиотка.
– Тогда вы снова сможете нам здесь помогать. Но если ты откажешься, я больше не хочу тебя видеть.
– Что-что? – оторопело бормочу я. – Ты это слышала, Трюс? Слышишь, что он говорит?
Трюс поворачивается к Франсу.
– Мы согласны.
– Вообще-то, половина «нас» не согласна, – заявляю я.
– Я просто не вправе так рисковать, – говорит Франс. – Не могу поставить под угрозу всю группу. Мы пользуемся этим домом слишком давно. А тут еще…
– И куда мы должны ехать?
– Для вас нашли место в Энсхеде, – говорит Тео.
– Энсхеде? – вскрикиваю я. Так далеко от Харлема я еще не бывала.
– Мы поедем на поезде! – радуется Трюс.
В других обстоятельствах меня бы это, конечно, тоже обрадовало.
– И на сколько? – спрашиваю я.
– От силы на несколько месяцев, – заверяет нас Франс.
Он достает из внутреннего кармана бумажник и протягивает Трюс деньги на билеты.
– Опять жить у незнакомых людей! – Я решительно складываю руки на груди. – Ну уж нет!
– Вы будете жить у моих дяди и тети, – объясняет Тео. – Прямая ниточка. Безопасней не придумаешь.
– Вместе? – уточняю я.
– Да, – говорит он, – они готовы принять вас обеих.
Я умолкаю. Несколько месяцев вместе с Трюс. Не переезжать из одной незнакомой семьи в другую, потому что Франсу так кажется безопасней. Не
