Аукцион проходил довольно живо — родственники и поклонники наперебой торговались за конфеты дочерей и возлюбленных. Мэри Сью Харпер, под руку с одним из местных холостяков, самодовольно улыбалась, поглядывая в сторону Барбары и Патриции. Ее кавалер не скупился, повышая цену за коробку ее конфет.
— Готова спорить, что он не сможет съесть больше одной, — проворчала Барбара, обращаясь к Патриции.
Теперь осталась только их неприглядная коробка и маленькая аккуратная коробочка с кружевной салфеткой — дело рук Дивинити Форсайт.
Священник поднял коробку с плодами героических усилий двух девушек.
— Какая цена будет предложена за конфеты, изготовленные этими милыми дамами из Бостона?
Этот вопрос вызвал в толпе усмешки и перешептывания.
Том Сазерленд и Стивен Керкленд заставили зрителей громко захохотать, когда театрально полезли в карманы за кошельками.
Том поднял руку.
— Я плачу два шиллинга, четыре пенса и два… нет, три фартинга, — заявил он, пересчитывая монеты.
Священник поднес руку ко рту, едва удерживаясь от смеха.
— Вы должны помнить, джентльмены, что мы занимаемся весьма богоугодным делом.
— А мы вправе от них потребовать съесть то, что они купят, святой отец? — раздался голос из толпы. Это вызвало новый взрыв смеха среди зрителей.
— Я больше никогда не буду с ними разговаривать, — разозлилась Барбара, когда Том и Стивен тоже расхохотались.
— Я тебе говорила, что все это плохо кончится, — проворчала Патриция.
Барбара была готова расплакаться, и Патриция пожалела девушку. Для нее сегодняшнее мероприятие слишком много значило.
По-видимому, Стивен Керкленд также почувствовал, что пора прекратить смеяться над неудачей девушек.
— Я плачу тысячу фунтов, — объявил он.
Смех мгновенно смолк, и притихшие зрители зашептались. Сумма в десять раз превышала те, что обычно предлагались на таких аукционах.
— Я набавляю еще две сотни фунтов, — сказал Том Сазерленд.
Священник от удивления разинул рот. Он достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб, а затем внутреннюю сторону своей шляпы.
— Это очень щедро, джентльмены. От имени сирот и церкви благодарю вас. Благослови вас Господь! — Он возвысил голос и громко объявил: — Коробка конфет от гостей из Бостона продана за тысячу двести фунтов! — И ударил молоточком по столу.
Барбара подавила довольную улыбку.
— О проклятие! — проворчала она.
— Что еще не так, черт побери? — воскликнула Патриция.
— Орехи, Патриция! Мы забыли добавить орехи! — простонала Барбара… а затем разразилась смехом.
Глава 16
Весь дом был поднят на ноги, когда Нэнси Керкленд решила устроить бал в Равенвуде по случаю помолвки Тома и Барбары.
К всеобщему удивлению, Стивен с самого начала был против обручения, заявляя, что Барбара еще слишком молода для замужества и что ее родители едва знают Тома. Кроме того, колонии на грани войны, и сейчас не время для легкомысленных забав вроде бала.
Тем не менее, когда Нэнси составляла список вещей, которые надо было привезти из города, Стивен вежливо уступил и отплыл на своем шлюпе в Уильямсберг в сопровождении Тома и девушек.
Патриция с Барбарой сразу отправились к месье Галбрейту, а мужчины делали покупки, сверяясь со списком Нэнси.
Как и обещал портной, платья были готовы, не считая кое-каких мелочей, и через несколько часов, когда мужчины вернулись, Патриция и Барбара уже были в новых туалетах.
Патриция переоделась в элегантное шелковое платье, затканное розовыми, зелеными и бежевыми цветами. Рукава заканчивались изысканными широкими манжетами. Пышная юбка с кринолином была раздвоена спереди. Голову украшала отделанная рюшем шляпа с большим розовым бантом на затылке.
Когда все покупки были погружены на шлюп, молодые люди отправились в таверну «Роули». Стивену нравилось это заведение с белыми стенами, стрельчатыми окнами и черными ставнями.
Как только они сели за стол, к ним направились какие-то два человека. Один, лет сорока, был представительным и вальяжным, другой, помоложе, высокий и худощавый, он был одет весьма скромно.
При виде их Стивен и Том встали и пожали им руки.
— Надеюсь, вы помните, джентльмены, моего кузена Тома Сазерленда?
— Ну, конечно, — сказал представительный мужчина. — Как поживает ваш дед, Том?
— Спасибо, хорошо, мистер Ли.
— Я хотел бы познакомить вас с нашими гостями из Бостона, — сказал Стивен. — Леди, это мистер Ричард Ли, видный член парламента. А это мадам Фэрчайлд и мисс Керкленд.
Мистер Ли поднес руку Патриции к губам, затем оказал такой же знак внимания Барбаре.
Стивен взял за локоть второго:
— Это мистер Патрик Генри, тоже член парламента. Патрик Генри отметил знакомство с дамами так же, как и Ричард Ли.
— Присаживайтесь, джентльмены, — пригласил Стивен.
— Благодарю, мы уже пообедали. Однако я с удовольствием послушал бы рассказ дам о том, что происходит в Бостоне, — ответил Ричард Ли.
— Тогда присядьте и выпейте кофе, — настаивал Стивен.
Мужчины быстро пододвинули стулья и сели. Пока они разговаривали, Патриция изучала сидящего рядом Патрика Генри. Она отметила не только его простой наряд, но и провинциальное произношение, контрастирующее с плавной речью Ричарда Ли. По-видимому, он был небогат, хотя явно пользовался большим уважением.
— Я должен вас обоих поздравить с избранием делегатами на конгресс в Филадельфию в сентябре, — сказал Стивен.
— Мы неплохо ради этого потрудились, — заметил Патрик Генри с застенчивой улыбкой.
— И вот, Первый конгресс представителей английских колоний в Северной Америке вскоре состоится! — с воодушевлением заявил Ричард Ли. — Он уже давно назрел.
— Первый конгресс английских колоний? — спросила Барбара. — Что это значит?
— В сентябре в Филадельфии соберутся делегаты от всех колоний в Северной Америке.
— Мистер Ли и мистер Генри немало способствовали проведению этого собрания, — вставил Стивен. — В прошлом году вместе с Томасом Джефферсоном они организовали комитет по выработке совместных решений главами всех колоний.
— Видите ли, дамы, мы не нуждаемся и никогда не нуждались, чтобы нами управляли из Великобритании, — добавил Патрик Генри.
Ричард Ли устремил свой острый взгляд на Патрицию.
— Насколько взрывоопасна ситуация в Бостоне, мадам Фэрчайлд?
— Я уверена, что в сентябре вас достаточно хорошо осведомят об этом, мистер Ли, — ответила Патриция. — Гораздо подробнее и красноречивее, чем это могу сделать я.
— Должен признаться, я очень надеюсь на встречу с таким выдающимся деятелем, как Сэмюэль Адаме, — сказал Патрик Генри. Жесткие черты его лица смягчились в улыбке.
