— Фандарел попал в самую точку, — подливая вина, заметила Брекки. — Вы только взгляните, во что мы все вмиг превратились, — мы, много Оборотов бывшие союзниками и друзьями! Вот об этом, признаться, я более всего сожалею. А еще, — и она обвела глазами каждого по очереди, — я очень сожалею о той враждебности, что установилась у нас по отношению к огненным ящерицам из-за того, что всего несколько из них приняли участие в отвратительном преступлении, да и то не со зла, просто из верности пославшим их людям! Я знаю, что мое мнение предвзято, — тут она грустно улыбнулась, — но лично у меня есть масса причин для благодарности нашим маленьким друзьям… Я полагаю, и в этом отношении разум должен возобладать.
— Только придется запастись терпением и осторожностью, Брекки, — сказал Ф'лар, — хотя я, в общем, согласен с тобой. Право, много лишнего наговорили мы нынче в запале и смятении..
— Я надеюсь, — ответила Брекки, — Я очень надеюсь. Вот только Берд без конца твердит мне, что драконы жгли огненных ящериц!
У Робинтона вырвалось изумленное восклицание:
— Зейр сообщил мне о том же, Брекки, — ты знаешь, я отправил его в твой вейр отсиживаться… Но ведь здешние драконы не делали этого! — И он бросил взгляд на других Предводителей: кое-кого встревожило замечание Брекки, иные сочли сообщение неправдоподобным.
— Может быть, пока еще не делали. — И Брекки многозначительно кивнула в сторону вейра Рамоты.
— Значит, надо принимать меры к тому, чтобы вид огненных ящериц не расстраивал королеву, — сказал Ф'лар и оглядел собравшихся — все ли поняли. — Временно! — поднял он руку, останавливая послышавшиеся было возражения. — Пока все не уляжется, пусть лучше их не будет ни видно, ни слышно. Я знаю, что они бывали очень полезны, а некоторые зарекомендовали себя как заслуживающие доверия посланцы. Я знаю — многие из вас держат файров. Но если случится настоятельная необходимость послать их сюда — лучше всего направляйте их к Брекки.
Он смотрел прямо на Робинтона.
— Файры не летят туда, где им не рады, — сказала Брекки, Криво улыбнулась и добавила, смягчая собственные слова: — По крайней мере, сейчас они слишком напутаны, чтобы куда-то соваться…
— Значит, — спросил Н’тон, — решено ничего не предпринимать, пока не минует Срок?
— Единственное, что следует сделать, — это приготовить девушек, отобранных во время Поиска, — ответил Ф'лар. — Лесса хочет, чтобы они собрались немедленно: пусть Рамота с ними освоится. Мы снова встретимся во время Рождения королевы. Предводители.
— Доброго Рождения, — с чувством пожелал ему Д'рам. Остальные со всей искренностью поддержали его.
Когда начали расходиться, Робинтон в глубине души все еще надеялся, что Ф'лар попросит его остаться. Но Ф'лар беседовал с Д'рамом и не остановил арфиста, и тот с грустью рассудил, что, как видно, его присутствие нежеланно. Тень, пролегшая между ним и бенденскими Предводителями, глубоко опечалила Робинтона. Он вышел из вейра, чувствуя себя безмерно уставшим. «И все-таки, — сказал он себе в утешение, — Ф'лар поддержал мой призыв к здравому смыслу!»
На карнизе, за поворотом коридора, маячило бронзовое тело Мнемента, и Робинтон неожиданно замешкался, впервые не решаясь приблизиться к супругу Рамоты.
— Не расстраивайся так, Робинтон. — Н’тон подошел к арфисту и тронул его за руку. — Ты говорил мудро и справедливо, да, пожалуй, ты один только и мог остановить безумие Лессы. И Ф'лар это знает. — Н’тон усмехнулся. — Но ему и с Лессой надо считаться…
— Мастер Робинтон, — тихо, словно не желая, чтобы его подслушали, сказал Ф'нор, — пожалуйста, зайди в вейр к нам с Брекки. И ты тоже, Н’тон, если только ты не очень торопишься к себе в Форт Вейр…
— Уж когда-когда, а сегодня у меня время найдется, — улыбнулся бронзовый всадник.
— Брекки сейчас подойдет. — И помощник Предводителя повел их на другой конец чаши Вейра. Повсюду царила необычная тишина, нарушаемая лишь эхом голоса Рамоты, бормотавшей и постанывавшей над яйцами на площадке рождений. Мнемент, сидя на карнизе, поворачивал громадную голову туда и сюда, бдительно оглядывая край вулканической чаши…
Но едва успели мужчины войти в вейр, как к ним бросились четыре файра, напуганные до истерики. Пришлось гладить и утешать их, клятвенно обещая, что ни один дракон вовсе не намерен их жечь: навязчивый страх казался всеобщим.
— Что за безбрежная тьма, образ которой передает мне Зейр? — спросил Робинтон, почти успокоив своего бронзового малыша. Зейр то и дело принимался дрожать и, стоило остановиться ласкающей руке, тут же тыкался в нее носом.
Берд и Гралл сидели на плечах Ф'нора и с двух сторон терлись о его щеки: у обоих глаза от волнения горели желтым огнем и быстро-быстро мерцали.
— Мы с Брекки попробуем добиться толку, когда они успокоятся окончательно, — сказал Ф'нор. — Мне кажется, они пытаются что-то припомнить.
— Быть может, — спросил Н’тон, — это как-то связано с Алой Звездой?
Трис, смирно лежавший у него на руках, при этом упоминании судорожно забил крыльями, а остальные испуганно запищали.
— Прости, Трис, — сказал Н’тон. — Я не нарочно. Ну, ну, тихо…
— Нет, ничего похожего, — нахмурился Ф'нор. — Просто что-то такое, что они силятся вспомнить.
— Мы знаем, что они мгновенно связываются друг с другом, а сильные переживания сообщаются сразу всем, — подбирая слова, принялся рассуждать Робинтон. — Поэтому они так и реагируют. Но от какой ящерицы — или ящериц — прошла начальная информация? Вы помните, что Гралл с Бердом, да и питомец Мерона — все они знали, что Ал… ну, вы поняли… что она смертоносна. Помните, как они паниковали? Но вот каким образом они могли это «помнить»?
— Скакун, например, никогда не вступит на ненадежную почву… — предположил Н’тон.
— Инстинкт? — задумался Робинтон. — Может быть, и инстинкт— Однако потом он покачал головой: — Нет, что касается ненадежной почвы — это другой случай инстинктивного страха. Это нечто общее. Тогда как… А-л-а-я 3-в-е-з-д-а, — произнес он по буквам, чтобы не испугать файров, — нечто особенное.
— Вообще-то у ящериц заложены в основном те же способности, что и у драконов, — сказал Н’тон. — Но у драконов по части воспоминаний не густо.
— Давайте же надеяться, — и Ф'нор молитвенно возвел глаза к потолку, — что воспоминания о сегодняшнем дне улетучатся у них особенно быстро..
— Зато, — тяжело вздохнул Робинтон, — Лесса забывчивостью не страдает.
— Но и глупостью тоже, Мастер арфистов, — Н’тон с подчеркнутым уважением произнес титул Робинтона. — Как, впрочем, и Ф'лар. Просто они страшно взволнованы. Они еще придут в себя и оценят твое вмешательство… — Тут Н’тон откашлялся и посмотрел Мастеру арфистов прямо в глаза. — Тебе известно, кто взял яйцо?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
