бижутерии человеку может стать плохо.
- А что случилось?
- Да, упала со стула без сознания. Доктор проверил, сказал, что у неё эмоциональный срыв, и через неделю пройдёт. Из дому девочку я не выпущу. Вечером её проверила. Ноги Лалисы будут работать, ничего опасного. Неделя специальных процедур, и у неё всё восстановится.
- Это хорошо. - Улыбается Дже Ук.
- Да, дорогой! Знаешь, а твоя дочь, я имею ввиду Лалису, полиглот!
- Что? Как это?
- Ей позвонили из Бангкока. Через день два прибудет юрист. Лалиса должна будет подписать какие-то бумаги в пользу своей онни Сон Янг. Так вот, юрист японец, и с ним Лалиса говорила на вполне приличном японском языке.
- Она что, и японский знает?
- И китайский! И еще какой-то непонятный язык, на котором она бормотала, как мы поняли с Сон Ми, какие-то ругательства, прежде чем ей стало плохо. Правда, что это за язык, она или не хочет нам сказать, или и вправду, сама не знает. Бывает, во время "ука", люди болтают на каком-нибудь древнем языке, который не могут знать, так как этот язык уже считается мёртвым. Но то, что она знает нужные языки, и может на них свободно говорить, неоспоримый факт.
- Мда! Молодец, Принути! Сделала всё-таки. о чём мечтала. Лалиса знает языки, пляшет, поёт. Я поинтересовался её отметками в бангкокской школе. Она не отличница, но на восемьдесят баллов тесты всегда сдавала.
- А я, значит, уже не молодец?! – Притворно обижается Хё Мин.
- Ты ещё больший молодец, дорогая! - Улыбается Дже Ук
- Я предложила Лалисе подтянуть нашу дочь по английскому языку. Она согласилась. А вот на предложение быстро отрастить волосы, пришлось её уговаривать.
- Да, странная она. Ну ладно, давай спать.
Место действия: дом семейства Ким, комната Лалисы
Время действия: тридцать первое мая две тысячи девятого года, полдень.
Сижу в своём рабочем кабинете, ноутбук включён. Передо мной пыхтит Сон Ми. Старается правильно произнести английские слова. Намучился я с ней. Она, как и все корейцы, почему-то глотает окончания слов во время произношения. Например, простое слово «спринг» (весна), она произносит, как «сприх», и остальное в том же духе. Она обижена на свою маму, что та заставила её подчиняться в вопросах языков младшей по возрасту Лалисе. Где это слыхано, чтобы тонсен учила свою онни! Поэтому Сон Ми старается меня гнобить в других вопросах, всё время подчёркивая, что она моя онни, и я должен её слушаться.
А вот фигушки вам! Я прямо не спорю, это бесполезно. Преодолеть традиции просто нереально. Но всё делаю по-своему. Это вызывает негатив со стороны онни, и она бежит жаловаться Хё Мин или аппе. Тот вызвал пару раз меня на разговор, но потом махнул рукой:
- Разбирайтесь сами, но учти, Лалиса, что хотя бы на людях, ты должна подчёркивать своё уважение к онни!
Ладно, можно и подыграть сестрёнке!
Теперь насчёт лечения. Оно оказалось довольно приятным. Это не насчёт упражнений. При их выполнении, как раз, и боль сильная в ногах появлялась, и слёзы из глаз ручьём катились… Вот, водные процедуры – другое дело! Меня всегда удивляло, чего это женщины так любят купаться. Ну, с гигиеной и чистотой, всё понятно. Но чего они так благоговеют перед водными процедурами, и ещё кидают в оду разные там лепестки цветов, и прочее, и так лезут в ванну? Не понимал я этого, и внутренне напрягся, когда пришло время идти в ванную.
Первый раз попробовал под руководством Хё Мин, и в конце процедуры не хотел вылезать из джакузи, так мне понравилось! Ночью, когда мне не спалось, я подумал над этим вопросом. И пришёл к выводу, что во всём виновато тело этой Пранприи. Это оно воспринимает в эмоционально положительном ключе воду, ванну, купание и прочее, и передаёт мне в мозг сигналы удовольствия. Другого объяснения я не вижу. Да и женское тело содержит больше воды в клетках, чем мужское. Может всё из-за этого?
Как и обещала Хё Мин, курс процедур и специальной гимнастики мне помог. Теперь ноги сгибаются полностью, нет никаких болей. Так как я довольно длинноногий (или длинноногая?) в этом теле, и мои нижние конечности правильные и ровные, чем вызывают зависть у онни (хотя, не могу назвать её кривоножкой), то я могу свободно задирать прямую ногу выше головы. Попробовал сеть на шпагат, и у меня свободно получилось! Значит, танцевать смогу. Надо будет только Бэм Бэма попросить показать движения. Кстати, сегодня в пять вечера я с онни поедем в зал, где тренируются Бэм Бэм и остальные. Онни просто интересно, как это происходит. Она даже видеокамеру с собой хочет захватить. Мне немного страшновато. Ведь я не Пранприя, и танцевать не могу. Надеюсь, что когда мне покажут движения, тело само вспомнит, что надо делать.
Теперь насчёт волос. Они действительно, растут не по дням, а по часам. Такого препарата я на старой Земле не припомню. За неделю мой ёжик превратился в копну волос чуть выше плеч. Приходится уже носить ободок. Даже Хё Мин удивилась такому быстрому росту моих волос. Она что-то посчитала, и объявила (к моему ужасу), что после окончания курса употребления этого «волосяного» препарата, у меня шевелюра будет доставать до попы. Вот, бл…ь, не было печали! Хотя, ведь раньше мужики тоже носили длинные волосы. Так что, не знаю, радоваться мне или плакать. А волосы тем временем становятся всё длиннее и длиннее...
Ещё дважды приходил доктор, меня проведать. Проверял какими-то приборами. Сказал, что всё нормально, Больше никаких эмоциональных срывов не ожидается. Перед уходом он о чём-то долго говорил с Хё Мин в её кабинете. Вот бы узнать, что он ей сказал!
Прилетал и япошка из Бангкока. Низкого роста, толстенький, похож на панду. Мне стало смешно, когда я его увидал. Сам по себе он в дом Кимов попасть бы не сумел. Поэтому Хё Мин послала за ним автомобиль с охраной. Оказалось, что это наш семейный юрист. Подписал я все бумаги. У меня тоже есть мои экземпляры. Их положили в сейф, который оказался в моей комнате. Маленький такой, и так хорошо замаскирован, что я бы в жизни не догадался, что он есть в этом месте. Его мне показала Хё Мин после отъезда юриста. Я поставил на нём в виде кода дату моего появления в этом мире.
Из подписанных бумаг выходит, что часть прибыли
