Читаем без скачивания Товарищ Резак (СИ) - Горшенев Герман

Было немного патронов к пулемёту, и мой пистолет. Всего один раз разжились парой шоколадок из немецких мотоциклистов. Мы их случайно встретили на дороге. Два мотоцикла и машина с пехотой оказалась на узкой дамбе между прудом и болотцем. Радист, исполняющий роль мехвода, тогда рванул на встречу одуревшим от неожиданности немцам, и раздавил оба мотоцикла с грузовиком. Мне пришлось дать всего несколько очередей из пулемёта и высунувшись из башни, расстрелять обойму к пистолету.

Немцев снабжали отлично. Они вообще с собой еды не брали. Кроме двух шоколадок, пары винтовок, патронов и с десяток гранат, нам добыть ничего не удалось, даже заправится. Немцы использовали бензин, а грузовик полыхнул целиком, от удара танка, из него даже выскочить почти никто не успел.

Ехали, пока была солярка в баках. Ещё два раза давили немцев, но остановиться и порыться в карманах не могли, везде были враги. Питались кислым диким щавелем, почками, незрелыми ягодами, закусывая кусочком горькой шоколадки.

Когда горючего осталось совсем на дне, затопили танк в болоте, взорвав в дуле трофейную колотушку. Дальше был холодный и голодный переход без костров. Как только в лесу появлялся огонёк, с неба на него прилетали очереди из безраздельно властвующих в небе немецких самолётов. Затем я попал в распределительный лагерь для окруженцев, и после разговора с представителями особого отдела, меня, танкиста с опытом, посадили за новый танк. Это был последний раз, когда я терял танк не в бою и мне не приходилось, задыхаясь от удушья, вываливаться из горящей машины и сбивать пламя с комбинезона, затем долго лежать в госпитале с ожогами, а затем новый танк.

Танков было много. Не многие из моих экипажей могут похвастаться такой долгой как у меня жизнью, но тот голодный переход я запомнил навсегда. Многим в моём экипаже пришлось пройти через подобное, поэтому по молчаливому согласию в нашей машине всегда была еда, вода, масло для мотора и пара канистр с соляркой. По уставу не положено, но когда лишний день жизни идёт за год, то устав — это там, далеко, а банка тушёнки — это тут. Дня на два-три еды и воды у нас было всегда, а теперь, когда я остался один, на неделю, не меньше.

Вообще не пойму, что это за место? Как тут оказался? Вначале танк заехал в туман, и нам всем стало плохо. Мехвод понял, что танк начал заходить в воду, когда вода начала переливаться в люк, он дал назад. Проехав немного назад, где только что был подлесок сухого как порох летнего дня, мы опять окунулись траками в воду. Мы очутились на крохотном островке посреди болота, переходившего метров через сто в огромное озеро. Ехать оказалось некуда. Выломали палки и потыкали ими в болото, что-бы убедится, хотя и так было понятно, что уже через пару метров от берега, глубины было достаточно, чтобы утопить Зайку, а густая трясина дальше может вообще не иметь дна.

Потом началось самое страшное. Из тумана начали появляться изуродованные, сумасшедшие люди, которые издавали странные звуки, лезли на танк и с упорством обречённых стучали в броню. Они ели друг друга и ходили вокруг танка. Затем появлялись всё более крупные и изуродованные, которые рвали на куски пришедших ранее и пожирали. Все пытались добраться до нас, забравшихся в Зайку. Их было очень много, очень и очень много. Следом пришли вообще громадные, ни на что не похожие чудовища с маленькими головами и огромными ручищами, которыми они разрывали сумасшедших людей на куски и пожирали.

Самое ужасное началось, когда мои товарищи, моя семья, тоже начала сходить с ума. Они вначале попытались съесть меня, а затем, когда я их спихнул на дно танка и как мог связал, начали пытаться откусывать куски друг от друга. Радист откусил себе язык и жевал его, разливая кровь, смешанную со слюной. Что-то похожее было со всеми. Они превращались в тех, кто был снаружи и стучал изуродованными руками в броню Зайки. Мне пришлось моих товарищей застрелить. Выбросить их из люка на съедение я пока не решился, да и вообще открывать люк не хотел. День и ночь, изуродованные чем-то неведомым люди, стучали в броню. Затем они уходили на некоторое время, чтобы так-же неожиданно вернуться.

Осторожно приоткрыв люк, я убедился, что вроде никого поблизости нет. Откуда они берутся? Вроде ничего-ничего, можно несколько часов танке просидеть, а потом буквально в метре от тебя уже тварь. Одним прыжком сумасшедшие люди с изуродованными, огромными лицами и умершими, почти черными глазами, в один прыжок оказываются на башне. Невозможная, нечеловеческая сила. Только успеваешь люк захлопнуть, и удары кулаков уже стучат в броню.

Мне много раз приходилось воевать дерзко и нагло, но я привык действовать с умом. Только так можно выжить, что-бы победить. Те, кто приходил сюда в виде изуродованных фигур раньше были людьми и животными, я уже понял. Оставалось выяснить от куда они приходят, что-бы не пойти прямиком к ним в пасти, и попытаться выстроить план. Воды и еды было на неделю. Вокруг была вода, бежать некуда, и некоторое время подумать у меня было. Трупы товарищей я приберегал, что-бы использовать их в качестве приманки, когда буду покидать это место. Думаю, мои товарищи меня поймут и простят, я бы понял.

Огромная туша затихала, слегка подёргивая грудами мышц, прикрытых костными пластинами. Поразительная живучесть. Вокруг, на сколько хватало глаз, раскинулось озеро. В далеке из воды торчали исполинские деревья и опять вода. Самое главное я не понял, где нахожусь и как тут оказался. Возможно фашисты применили какой-то газ, может быть какая-то болезнь. Скорее болезнь, я просто не заболел, или заболею позже, но почему вместо выжженной степи я попал в болото?

Глава 13. Танк. Вентиляторный катер и Кот в сапогах

Я осторожно приоткрыл люк, услышав в далеке гул мотора. В щели командирской башенки видно хорошо, но не так, как выглядывая из люка. Это моя первая Зайка с командирской башенкой. Удобная это штука. Мы очень много хороших парней потеряли, потому что они не смогли вовремя увидеть опасность. У немцев командирские башенки сразу были, и фашисты имели преимущество, хорошо видя советские танки.

Эта Зайка вообще красавица. Кованная башня из прекрасной стали и длинноствольное орудие. Нам под расписку выдали аж шесть подкалиберных снарядов. О них на фронте ещё и не слышали, а мне надо было по каждому выстрелу написать объяснительную, но они были сильнее обычных бронебойных. Сказали, что экспериментальные, а пробовать на немцах доверили мне. Как объяснили, что теперь, четвёрок я мог бить прямо в лоб с семисот метров, наверняка.

Я наблюдал за приближающейся машиной. Это был странный катер. На всякий случай я юркнул в люк и зарядил шрапнельный, выкрутив трубку на минимум. По мере приближения странного катера, моё удивление нарастало. Катер был вентиляторным. Два огромных пропеллера, закованных в решётки, крутили лопасти как у самолёта. Чудо машина шла по воде, потом также уверенно, не снижая скорости проехался по болоту, а затем заехал на островок. Не выскочила ложась днищем на раскисший ил и суглинок, а именно продолжила ехать по суше, как по воде. Вентиляторный катер заехал на островок, очень лихо, боком, объехал Зайку, сделав круг и со стороны борта где ещё вздрагивала огромная тварь и остановился.

Я бы ещё удивлялся ездящему по воде, болоту и суше катеру, но настоящее удивление началось, когда на глаза попалась команда катера. Я даже глаза протёр, потом проморгался, отвёл глаза от смотровой щели и посмотрел снова, на всякий случай перекрестился. За штурвалом катера был человек с глупым лицом, одетый в камуфляжную форму и на голове носивший немецкую кепку. У него за спиной, указывая и давая подзатыльники, стоял, обутый в детские ботинки с высокой шнуровкой, здоровенный котяра, килограмм, наверное, под двадцать пять. Котяра стоял на задних лапах. Перед вентиляторами сидел дьявол, то открывая, то закрывая огромные чёрные крылья. Он млел от потоков воздуха дующих ему в морду и держал глаза приоткрытыми щёлочками. У станкового пулемёта, установленного на трубе торчащей из корпуса катера, на задних лапах стоял пёс. Он был огромный, лохматый, покрытый наростами как на черепахе, между которыми росли клочки густой свалявшейся шерсти. По бортам сидело несколько бойцов, закованных с ног до головы в рыцарские доспехи, обтянутые камуфляжной тканью. На головах были каски с толстыми стёклами.