Сара на минуту потеряла дар речи.
– Она… очень мила, – выдавила она.
– Она и вправду очень мила – для проститутки.
На сей раз Сара промолчала, зато рассмеялся Николас.
– Я пошутил, – заявил он.
– А я и не поверила, что она ваша вторая половинка. Ловко вы меня провели!
– Нет-нет, Оксана – моя жена. Но не проститутка. Она медсестра.
В Праге, за что ни возьмись, никогда ничего не распутаешь до конца, подумала Сара. Теперь она вообще не понимала, является ли Оксана женушкой Николаса или нет. Значит, они действительно пара? Даже вообразить это оказалось непросто, но Сара решила, что в мире встречается и не такое. А если единственным плодом их рандеву окажется разрушение ее собственной мелочной склонности судить о книге по миниатюрной обложке, что ж… этот вечер можно будет считать потраченным не зря.
– Макс в полном порядке, – заметил Николас.
Сара моментально забыла об Оксане.
– Где он?
– Он во дворце и ждет вашего возвращения.
– Почему вы сразу мне не сказали? – воскликнула Сара, вскакивая со стула.
– Я хотел сперва кое-что прояснить.
Сара опять села.
– Я приезжал к вам в Бостон по поручению Макса, – пояснил Николас. – Вас нанял Майлз, поскольку его попросил об этом Щербатский, и одновременно Макс послал меня узнать, как у вас дела. Это любопытное… совпадение!
Николас полез в карман своей куртки и вытащил оттуда фотографию, которую вручил Саре. Она уставилась на свой школьный снимок, сделанный, когда она училась в четвертом классе, причем лицо Сары оказалось обведено кружком. При взгляде на фото у нее по спине побежали мурашки. Щербатая улыбка… Желтый брючный костюм со скотч-терьерами, каких никто не носил и который она любила… В тот год как раз умер ее отец.
– Вы что, украли мою фотографию? – выпалила она.
– Будьте повнимательнее, – произнес Николас.
Он указал на мальчика с оттопыренными ушами, стоявшего в третьем ряду. Тот выглядел маленьким и робким, лицо паренька было слишком узким, а нос, наоборот, – чересчур выдающимся.
Сара пожала плечами и покачала головой.
– Это Макс, – с легким нетерпением подсказал карлик.
– Макс?
Она поднесла фотографию ближе к глазам. И впрямь, те же черты лица!
– Мы с Максом вместе учились в школе? – изумленно переспросила Сара. – Но он говорил, что вырос в Калифорнии!
– За исключением одного года, когда его отец читал цикл лекций в Гарварде, – объяснил Николас. – Макс в те месяцы жил у друга их семьи в Бостоне, и отец послал его в обычную муниципальную школу, «дабы закалить». Забавно, не так ли?…
– И он меня помнит? Почему же он молчал?
– Макс не всегда знает, кому можно доверять.
И не он один, подумала Сара. Школьный снимок, как и скрытность Макса, вызвал у нее сильное беспокойство.
– Кто убил профессора Щербатского? – резко спросила она.
– Щербатский выпрыгнул сам, – мрачно ответил Николас.
– Не верю!
– Поверите, и скоро. И Энди Блэкмана Макс тоже не убивал, если вас это интересует.
– Значит, Энди мертв?
– Да.
– Кем он все-таки был? И кто забрал труп?
Николас пожал плечами:
– Сара, подобные игры ведутся тут уже тысячу лет. Кто бы здесь ни правил, чешские короли или Священная Римская империя, Габсбурги, нацисты, коммунисты, – все это одно затянувшееся нашествие похитителей тел. Кто является главным игроком сейчас? Если честно, мне без разницы. Кроме того, я хочу, чтобы моя шея оставалась целой, поэтому я не задаю лишних вопросов. Осмелюсь предположить, что Энди не был ни чехом-полицейским, ни американцем – специалистом по системам сигнализации. Возможно, что его убийство не имеет никакого отношения ни к вам, ни к Максу. Поэтому прошу вас, занимайтесь составлением бетховенской коллекции, и не более того. Делайте свою работу, как ваши коллеги, наслаждайтесь летним отдыхом и возвращайтесь домой в целости и сохранности. Вот вам мой совет.
Дельный совет. Ей предстояла еще куча работы, которая по возвращении в Штаты могла стать началом ее карьеры. Сара опубликовала бы статьи о взаимоотношениях князя Лобковица с Бетховеном, об их письмах, о пометках композитора, сделанных на его партитурах… На изучение одних архивов в Нела можно было потратить целую жизнь. Сара могла стать крупнейшим в США авторитетом по Бетховену. Она попыталась убедить себя, что Щербатский выпрыгнул из окна по своей воле, а смерть Энди ее вообще не касается. Кроме того, если Макс когда-то и учился в ее классе, сейчас он был князем голубых кровей, а она оставалась девчонкой из Южного Бостона.
Сара отхлебнула из своего бокала, глядя на туристов, возносящихся в небеса на воздушном шаре. Даже с такого расстояния она слышала их вопли, перемежающиеся со взрывами хохота, когда шар нырял под порывом ветра. Она знала, какой вкус был у них во рту – страх… и возбуждение.
– Вряд ли у меня получится, – проговорила Сара.
Николас Пертузато встретил ее взгляд.
– Я так и думал.
Он выгнул бровь и продекламировал:
Неладен этот лес, обитель злогоЧудовища, чей мерзостен порок.Назад! Ловушка для тебя готова, —Воскликнул карлик, – здесь не место для живого![47]
Глава 20
Едва заметным жестом Николас заказал для Сары второй коктейль. Почтительно следивший за ними официант тотчас подскочил к их столу. Сара откусила восхитительный кусочек кростини. Ресторан отеля «Четыре Сезона» мог похвастаться мишленовской звездой, ну а Сара ничего не имела против барочной чувственности приготовленных здесь кушаний. По ее мнению, чем более изысканные деликатесы ты можешь положить на поджаренный кусочек хлеба, тем лучше.
– Давайте сменим тему, – предложил Николас, наклоняясь вперед. – Герр Бетховен… расскажите мне о нем. Представьте, что я один из ваших обожателей-студентов. Взорвите мне мозг, как сейчас принято говорить.
– А на вас не угодишь, – отозвалась Сара, прикидывая, достаточно ли темно в ресторане, чтобы можно было вылизать тарелку, не вызвав скандала.
– Каково, к примеру, самое распространенное заблуждение? – подсказал Николас.
– Что Бетховен прожил большую часть своей жизни, будучи абсолютно глухим, – ответила Сара. – Да, пожалуй.
– И это неверно.
– Истина, к сожалению, еще печальнее. Потеря слуха происходила постепенно и с периодами ремиссии. Возможно, для душевного здоровья Бетховена было бы лучше, если бы он оглох сразу. Он продолжал надеяться на исцеление и на то, что его положение может улучшиться… Порой улучшение наступало. Вы можете себе представить, каково это? В какой-то момент вы слышите грохот карет под вашим окном, голос вашего друга, пять секунд собственной игры… А потом, на следующий день, – опять ничего.
– Не правда ли, лучше появиться на свет, имея все свои недостатки? – заметил Николас. – К чему терять способности капля за каплей, постоянно осознавая, чего ты лишаешься?
– Но музыка стала гениальной, – продолжала Сара. – И, я думаю, Бетховен сам это знал. Конечно, не обходилось без сетований и жалоб, но он понимал, кто он такой. А его проблемы с женщинами… в основном он создавал их сам. Ему не нужна была Бессмертная Возлюбленная.
– Ах да, знаменитые письма! Как романтично…
– Прошу вас, увольте! – рассмеялась Сара. – Вот вам заблуждение номер два: Луиджи – несчастный страдалец. По сути, в письмах к Бессмертной Возлюбленной речь постоянно идет о разрыве. «В окружающей прекрасной природе ищи подкрепления и силы покориться неизбежному…», «в моих годах требуется уже некоторое однообразие, устойчивость жизни, а разве они возможны при наших отношениях?»… Антония Брентано была замужем и имела четырех детей. Она небось пугала Людвига до потери пульса! Зато он мог без опаски боготворить этих недостижимых аристократок, не теряя ни минуты времени для своего сочинительства! Он-то явно не собирался мириться с ПМС и мокрыми пеленками! Бессмертная Возлюбленная не в пример удобнее, чем ежедневная близость. Вот о чем на самом деле эти письма.
– Вы кажетесь весьма уверенной в том, что говорите, – произнес Николас. – И немного, простите меня… циничной для столь молодой девушки.
– Однако возвратимся к посланиям Луиджи. Здесь нельзя быть ни чем уверенной, – продолжила Сара, предпочтя оставить обвинение в цинизме без ответа. – Никто не даст стопроцентную гарантию, что девчонка, которой он писал, именно Антония. Но она подходит. Она была главной женщиной в его жизни в тот период. В начале июля тысяча восемьсот двенадцатого они оба посетили Прагу. Затем Бетховен отправился в Теплиц, а Антония – в Карлсбад. Поверьте, это уже давно и в подробностях выяснено.
