Читаем без скачивания Муравейник - Дейтон Лайт

– Знаешь. Раскоряки твои терпеть его не могут, да деваться некуда. Так вот, еще в детстве Великий Найл со своими братьями побывал в стране шестилапых. И повидал там много интересного. В том числе довелось ему наблюдать битву между двумя муравейниками. Схватились рыжие и черные. Рыжие стали одолевать, вломились во вражеский дом, устроили там резню. Тогда немногие выжившие черные похватали в жвалы яйца и личинки… – Заметив, что Ная удивленно вскинула брови, Редар пояснил: – Они так растут. Сначала яйцо, потом из него вылупляется личинка, похожая на маленькую гусеницу, потом появляется муравей. Так вот, черные решили спасти от разгрома хотя бы немного своих детенышей. Унести в безопасное место, основать новый муравейник, чтобы, окрепнув, вернуться и отомстить за разгром. Рыжие стали их преследовать. Черные бежали изо всех сил, но тут путь им преградила река.

– И все утонули? – спросила Ная. На мгновения она забыла, что шестилапые были их врагами. Ей просто стало жаль и самоотверженных спасателей, и беспомощных муравьят.

– На-я! – по слогам произнес Редар. – Опомнись! Это муравьи, это не люди. Чем больше они истребят друг друга, тем легче будет и людям, и раскорякам твоим любимым. К тому же, погибли не все. И вот тут-то самое главное. Чтобы преодолеть реку, многие шестилапые пожертвовали своими жизнями, просто перегородив на какое-то время течение своими трупами. Понятно тебе? Они заходили в воду шеренга за шеренгой, тонули, их уносило прочь, но, в конце концов, из массы безжизненных черных тел образовался мост, по которому уцелевшие смогли переправить личинок и спасти их.

– И ты думаешь… – неожиданно Ная поняла, к чему клонит Редар. Не просто так же ему вздумалось рассказать ей эту легенду.

– Именно. Шестилапых даже самый глубокий ров не задержит ни на мгновение. Рыжие точно так же построят мост из собственных трупов, переправятся и полезут на стены Мераса. А у защитников не будет сил дать им отпор, потому что все отдано на строительство бесполезного рва!

Ная вскочила.

– Надо срочно бежать к Повелителю, предупредить…

Она наклонилась к Редару, с самым серьезным видом поцеловала его и сказала:

– Спасибо.

Уже гулкое подземное эхо перестало доносить звук быстрых шагов Управительницы, а юноша все еще смотрел ей вслед. Он все еще продолжал ощущать на себе ее ласковые прикосновения, в ушах звучал ее негромкий голос.

Клешни скорпиона! А как же Кира?

Фефн даже не стал слушать Наю – отмахнулся, как от назойливой мухи, – а когда девушка попробовала настаивать, легонько испугал ее ментальным импульсом. Не мешай, мол, твое дело – служить мне, а не давать советы. Однако, стоило Управительнице поклониться и уйти, как Младший Повелитель приказал вызвать к себе Велимана.

Все, что хотела передать ему Ная, Фефн без труда увидел в ее мозгу – четкие, удобные для понимания образы, не зря же он лично выучил ее.

Фефн недовольно покачнулся: опять этот дикий пустынник! Низшее существо, примитив… Только, если он такой недалекий, почему же этот изобретатель невиданного огненного оружия в который раз заставляет его, Фефна, самого Младшего Повелителя земель Третьего Круга задуматься? Раньше смертоносец не смог бы допустить даже мысли, что разум какого-то там двуногого слуги может хотя бы приблизиться к его собственному. Теперь он уже не был в этом так уверен.

Явился Велиман. Поклонился так, как он делал это всегда, коротко и без подобострастия. Фефн легко читал в его мозгу глубоко скрытую ненависть к себе. Какой-нибудь другой смертоносец тут же убил бы одноглазого мастера на месте – так велела традиция.

Однако Младший Повелитель был не из таких. Вспыльчивый и нетерпимый к любому не вписывающемуся в привычные рамки человеческому характеру, он все же очень хорошо понимал и на подвластной ему территории претворял в жизнь одну простую истину: двуногие охотнее подчиняются себе подобным. Здесь, в землях Третьего Круга, где свобода двуногих была не пустым звуком, это было важнее закостеневших привычек. Советники пытались доказать ему, что такая позиция опасна. Слишком много свободы для слуг чревато побегом, а то и смертоубийством. Может быть. Но теперь, когда рыжие полчища кишели на границах его земель, опыт и сноровка пустынного охотника, его умение командовать людьми в бою, казались куда важнее.

Сегодня Фефн попытался обойтись без Управительницы. Впервые ему захотелось «побеседовать» с мастером войны разум к разуму, пусть Велиман и не был этому обучен. Обычно смертоносцы общались со своими двуногими слугами через посредников – Управительниц и помощников. Разум обычных людей не мог воспринять сложные многоуровневые мысли восьмилапых хозяев. Лишь простые команды: «Встань», «Принеси». Потому-то, наверное, смертоносцы и привыкли считать своих слуг недалекими, низшими существами.

Фефн вошел в разум Велимана и сразу почувствовал сопротивление. Да, это совсем не то, что мозг рядового слуги, который за многие годы паучьего владычества привык быть всегда открытым для своих Повелителей. Одноглазый мастер неосознанно сопротивлялся вторжению. Не без труда Фефн все же смог установить полный контакт и передать военачальнику свои мысли и ощущения, все, что «рассказала» ему Ная.

Одноглазый командир все понял и точно так же, как и Редар, моментально припомнил легенду о Великом Найле – ведь он столько раз слышал ее в пустыне. Люди там часто вспоминают немногих своих героев – Ивара, Скапта, Бакена… Того же Великого Найла. Легенд о его жизни не перечесть. Даже о детстве. Она-то и рассказывает о муравьиных войнах и, конечно же, о наведенном через речку живом мосту. Выходило так, что в грядущей схватке пользы от вырытой огромной канавы и вправду будет немного.

Младший Повелитель еще не знал, что ров дался Мерасу недешево. От чрезмерного напряжения сил этой ночью умрут тринадцать человек. Пятеро подростков, две женщины и шестеро мужчин. Вместе с теми двумя землекопами, что погибли во время работ, за бесполезную в войне с муравьями преграду было заплачено жизнями пятнадцати двуногих.

Впервые Фефн ощутил… нет, еще не сожаление, нет. И даже не сомнение, всего лишь тень его. Небольшое облачко на чистом и незамутненном небосклоне сознания собственной непоколебимой правоты.

Солнце выползло из-за перламутровой Кассиры, осветив розовым ее многочисленные пороги и перекаты. Юркие солнечные зайчики заиграли на темных водах Старицы, парила и нежилась в теплых лучах плодородная мерасская земля. Во внутреннем дворе поселения, на взлетной площадке дозорных шаров уже возились подмастерья. Чинили прорванный накануне шар, кормили порифид, грустно переговаривались: