прежде чем сунуть руку в карман.
Разорвав зрительный контакт, я оглядываю его гигантский личный кабинет. Мне интересно посмотреть, как он здесь работает, занимается своим делом. Он проводит здесь много времени или больше занимается делами? Проводит ли он большую часть времени на совещаниях в роскошном конференц-зале, мимо которого мы проходили по пути? У меня так много вопросов. Так много вещей, которые я хочу узнать.
Я делаю глубокий вдох, вдыхая его запах. — Это не так просто. Что, если что-то пойдет не так? Что, если я не смогу найти здесь работу после нашей… сделки? Боже, было бы стыдно возвращаться в Калифорнию после возвращения.
— Почему?
— Потому что возвращение — это просто напоминание о том, насколько я сюда не принадлежу.
— Ты не обязана возвращаться, если не хочешь. Даже после того, как все это будет сделано, ты заслуживаешь быть там, где ты счастлива.
Я изучаю его несколько мгновений. До сих пор нереально, что все это происходит. Сейчас я не только работаю на Бекхэма Синклера, но и скоро стану его невестой. Все, кроме нас двоих, будут думать, что он влюбился в меня, а я в него. Было бы не так уж и плохо притворяться, что с ним вечно, но всегда была бы надежда, что это может быть больше.
Вот почему я больше никогда не смогу его поцеловать. По крайней мере, не так, как в прошлый раз. Шоу для других приемлемо, но когда это только мы вдвоем, я не могу целовать его и осознавать, что все это фальшивка. Одна большая ложь.
— Вот в чем дело, — начинаю я, не сводя с него глаз. — Я хочу сделать все возможное, чтобы остаться. Я хочу это интервью с Камденом. Я хочу показать ему свое искусство и проявить себя. Я хочу этого больше всего на свете. Вот почему я не хочу ставить под угрозу нашу сделку, снова поцеловав тебя.
Он медленно кивает, не давая мне ни малейшего представления о своих чувствах по этому поводу. — Какое отношение поцелуи ко мне имеют к Камдену? — Если бы я не знала ничего лучше, я бы сказала, что в его тоне был намек на ревность.
— Просто, когда ты поцеловал меня сегодня, у меня в голове размылись линии. Это не было фальшивкой. Мне не казалось, что это было для показухи, чтобы очистить твой имидж и получить работу, которую я всегда хотела. Это казалось реальным, даже когда я знала, что это не так, и мне это не нужно прямо сейчас.
Бек откашливается, будто собирается что-то сказать, но я опережаю его. — Послушай, неловко в этом признаваться, но твой брат действительно облажался со мной. Я просто не знаю, смогу ли я справиться со знанием того, когда это нужно, а когда нет.
Его рука сжимается в боку, вены на макушке становятся более четкими. — Мы с тобой оба были там сегодня утром, Марго. Это было не для галочки, и я обижен, если ты так подумала.
Бек возвышается надо мной, вставая лицом к лицу со мной. Его радужки цвета индиго темнеют от гнева, в них зарождается буря. Я не знаю, как ему ответить, или что вообще означает его ответ. Это он признает, что это реально? Он уже столько мне голову заебал, а мой первый официальный рабочий день только завтра.
Взгляд в его глазах заставляет меня задуматься, не запутались ли мы оба друг другу в головах. Возможно, поддельный концерт не сработает так хорошо, как мы когда-то думали.
— Скажи мне больше не целовать тебя, и я не буду. Но не делай тот момент меньше, чем он был. Я думал об этом весь проклятый день. Это было не гребаное шоу, и ты это чертовски хорошо знаешь.
Он оставляет меня одну в своем кабинете, но далеко не уходит. Включив свет в конференц-зале, он садится и следующий час тратит на телефонный разговор.
Может быть, то что он игнорирует меня, пока я занимаю это офисное помещение, наказание. Или, может быть, он знает, что я могла бы смотреть в окно его офиса весь день, если бы могла, зрелище должно быть одним из лучших в городе.
В любом случае, ни один из нас не разговаривает на протяжении всего нашего времени вне дома. На самом деле, мы даже не разговариваем, когда возвращаемся в пентхаус.
20
Бек
Я, наверное, мог бы лучше вести наш разговор в офисе. Проблема была в том, что я был оскорблен тем, что она так легко отказалась от поцелуя. Что она так плохо обо мне думала. Как она могла подумать, что я буду целовать ее наедине ради кого-то еще? Конечно, если бы люди думали, что мы помолвлены, и мы были на мероприятии или что-то в этом роде, я целомудренно поцеловал бы ее, чтобы сделать эту договоренность более правдоподобной.
Но этим утром, в той раздевалке, единственным человеком, ради которого я ее поцеловал, был я сам. Я думал о том, чтобы поцеловать ее в постели ранним утром накануне вечером, и я думал об этом все утро, делая покупки, прежде чем это произошло.
Я поцеловал ее, потому что мысль о том, что я не поцелую ее, опустошала меня внутри.
Я должен был знать лучше. Она не была готова. Она так и сказала, когда излагала свои условия, соглашаясь стать моей помощницей, а затем и невестой. Я просто был слишком ослеплен своей первобытной потребностью в ней, и, судя по тому, как она позволила поцеловать её, я не мог остановиться.
К тому времени, когда я действительно захотел извиниться перед ней за свое поведение, было уже слишком поздно. Я мог сказать, что она была расстроена из-за меня. Я достаточно умен, чтобы понимать, когда женщина не хочет иметь со мной ничего общего, и именно такие вибрации я ощущал всю дорогу домой.
Она улыбнулась и заискивала перед Эзрой, когда он помогал ей поднимать сумки и коробки с одеждой, но каждый раз, когда я пытался помочь, это приводило к грозному взгляду.
Эзра кажется всё ясно понял, что между мной и Марго что-то происходит.
Это было четыре часа назад, когда мы отвезли новые вещи Марго в ее комнату, и она едва не захлопнула дверь перед моим носом.
Я провел два из этих часов в частном тренажерном зале и сауне, пытаясь избавиться от накопившегося разочарования. Я до сих пор не верю, что она пыталась превратить наш поцелуй
