– Маша, ты что, действительно решила убить меня? – сквозь зубы спросил Батон.
– А ты сомневаешься?
Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Мне больше не хотелось разговаривать с ним. Мне хотелось поскорее нажать на курок, чтобы получить ответную пулю. Я не хочу возвращаться домой, к человеку, который меня не любит, а использует в своих целях. К человеку, который даже не смог заступиться за меня. Ничего, Машка, потерпи. Сейчас все закончится. Все обязательно закончится…
Закрыв глаза, я нажала на курок, но пистолет дал осечку. И тут вдруг раздался выстрел. Батон вскрикнул и запрыгал на одной ноге. От неожиданности я выронила пистолет и присела на корточки. Из левой щиколотки Батона текла кровь.
– Кто стрелял? – прохрипел он, зажимая рану руками.
– Не знаю, – ответила я и покосилась в сторону кустов. – Тебе, кажется, прострелили ногу.
– Кто?
– Не знаю, но точно не я. Кто-то в кустах.
Неожиданно прогремел новый выстрел. Затем еще один. Я упала на землю и закрыла лицо руками. Батон истошно закричал и бросился бежать, беспорядочно стреляя в темноту и ругая весь белый свет отборным матом. Я боялась пошевелиться, не понимая, почему до сих пор жива. В соседних домах загорелся свет, залаяли собаки. Кажется, все закончилось благополучно: сейчас здесь появится охрана и меня найдут. Тело перестало мне подчиняться. Ноги и руки были как ватные, а в горле застыл ком. Это шок. Он обязательно пройдет. Немного времени – и все пройдет…
Глава 11
Не знаю, как долго я пролежала. Наверное, от силы несколько минут, но мне казалось, что прошла целая вечность. А вдруг это стрелял Илья? Ну конечно, это он уложил двух парней и выстрелил в Батона. Господи, как же я сразу не догадалась! Он решил меня спасти, потому что он меня любит! Он ведь сам говорил мне об этом. Я приподняла голову и тихо позвала:
– Илья! Илья, ты где?
Мне никто не ответил. Сделав усилие над собой, я смогла сесть. В метре от меня лежал труп. Мне хотелось позвать на помощь, но горло сжал спазм. Неожиданно кусты роз зашевелились, и из них вышел высокий человек в длинном кожаном плаще. Большая ковбойская шляпа, натянутая на самые глаза, закрывала верхнюю часть лица, рот был завязан шелковым платком. Вздрогнув, я принялась лихорадочно шарить по траве, пытаясь отыскать пистолет. Мужчина опередил меня буквально на мгновение, выхватив ствол у меня из-под рук. Небрежно сунув пистолет в карман, он, ни слова не говоря, потащил труп в кусты. Я хотела встать и побежать к соседнему коттеджу, где горели яркие огни, но ноги мне не подчинялись. Пришлось остаться на месте и молча дожидаться своей участи. Мужчина оттащил второй труп в те же самые кусты и вернулся ко мне. «Все, это конец», – подумала я. Моего лица коснулось лезвие ножа. Задрожав как осиновый листок, я тихо заплакала.
В эту минуту раздались громкие голоса. Я подняла голову. В сердце затеплилась надежда. Мужчина схватил меня за шиворот, крепко зажал рот рукой и потащил к кустам. Я нисколько не сопротивлялась, кожей почувствовав, что любое сопротивление будет стоить мне жизни. Не знаю почему, но именно в этот момент мне захотелось жить. Я не хотела принимать смерть из рук человека, лица которого я не могла разглядеть.
К калитке подошли трое мужчин в форме охранников. Один из них держал в руках фонарик. Рядом с охранниками стоял пожилой мужчина в кашемировом пальто, из-под которого выглядывала пижама, и женщина с бигуди на голове.
– Тишина. Никого нет, – произнес кто-то из охранников.
– Тамара отчетливо слышала выстрелы, – нервно сказал пожилой мужчина и показал на женщину в бигуди.
– Мне не спалось, и я решила принять ванну. Вдруг слышу – шум. Мне показалось, что стреляют. Жорж спал, но его пришлось разбудить, все-таки с ним не так страшно. Мы побежали к другой соседке, но у нее гости. Музыка орет так, что собственного голоса не услышишь, не говоря уже о выстрелах на улице. Сначала эти выстрелы были какие-то глухие, а потом палили так, будто мы не в Подмосковье, а в пригородах Грозного. Я нисколько не сомневаюсь, что это были выстрелы, и стреляли, как мне показалось, отсюда.
Охранник пошел вперед, освещая фонариком кирпичную дорожку. Не заходя в дом, он удивленно пожал плечами и полупьяным голосом проговорил:
– Нет там никого. Тихо. Вам, Маргарита Степановна, наверное, показалось. У нас отродясь здесь никто не стрелял. Может, это кто-то из ребят петарды пускал, а вам сразу выстрелы померещились. У нас никогда никаких перестрелок не было. Все жильцы спокойные, цену себе знают, палить почем зря не будут.
– Что же я, не в своем уме?! – возмущалась женщина. – Я отлично знаю, что это были выстрелы. Я когда-то водила сына в стрелковую секцию, так что меня не проведешь! Вы там сидите в своей сторожке, включив телевизор на полную катушку, и ничего не слышите, да еще рюмку за рюмкой пропускаете. Даже если бандиты весь поселок перережут, вы станете говорить, что никого из посторонних не пропускали. Управы на вас нет! Да от вас перегаром разит за версту! Ничего, вы еще пожалеете, вы у меня как миленькие поувольняетесь, чтобы знали, как пить на рабочем месте! – кричала женщина, размахивая руками, как ветряная мельница.
– Маргарита, прекрати, – попытался урезонить ее муж, но ему это было явно не под силу. – Может, и в самом деле тебе показалось. Все-таки поздно уже было. Ведь никто этих выстрелов, кроме тебя, не слышал…
Женщина с ненавистью посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на охранников. По ее виду было нетрудно догадаться, что она готова вцепиться в глаза любому, кто произнесет хоть слово по поводу того, что она могла ошибиться.
– Я что, похожа на конченую идиотку? – злобно зашипела она.
– Нет, дорогая, конечно нет, только прошу тебя, успокойся, – пробурчал мужчина.
Охранники переглянулись и еще раз посветили фонарем.
– Ничего тут нет, – произнес тот, который был ближе к женщине. – На всякий случай завтра днем еще проверим.
– Вы должны не только в экстренных случаях дома проверять, – не могла успокоиться женщина. – Вы должны каждые два часа обходить поселок. За что вам зарплату платят? Неужто за то, чтобы вы пили в своем вагончике?
– Вас это не касается, – разозлился один из охранников. – Зарплату нам платят такую, что курам на смех, но со своими обязанностями мы прекрасно справляемся. Да и не вам судить об этом. Если подростки пускают петарды и устраивают фейерверки, это совсем не означает, что мы должны принимать их за выстрелы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
