Наконец-то вы на крыльце родного дома, где вам не страшны никакие воры! Но дверь открывает заплаканная горничная Мэри. У нее для вас две новости, и обе плохие. Во-первых, сегодня сбежал ваш дворецкий, а в кладовой не досчитались серебряной посуды, и два происшествия, увы, взаимосвязаны. Недавно дворецкий пристрастился к скачкам и проигрался в пух и прах. Рассчитывая отыграться, он потихоньку снес в ломбард те серебряные тарелки, на которых не было вашего герба, рассчитывая выкупить их, когда его лошадь все же придет первой. Лошадь опять захромала, и дворецкий, опасаясь вашего гнева, пустился в бега.
Наверное, это самая скверная новость из двух? Как бы не так! Кто-то украл вашего любимого спаниеля, приманив его куском печени или разбитной сукой в разгаре течки. Песик томится в вертепе, где-нибудь в Уайтчапеле, дожидаясь, когда вы напечатаете в «Таймс» объявление о его пропаже. Не забудьте назначить вознаграждение (от 1 фунта до 5), иначе собаку перепродадут или просто убьют ради шкурки. В 1840-х кража собак была настолько распространена, что механизм преступления изучал отдельный парламентский комитет.
Стеная от обрушившихся на вас бедствий, вы поднимаетесь к себе в спальню и падаете в кровать, чтобы поскорее забыться сном и оставить неприятности позади.
Подозрительный продавец собак. Рисунок Гюстава Доре из книги «Паломничество». 1877
Разумеется, вы даже не подозреваете, что ваша горничная Мэри и ее помощница Бетти по дороге с рынка познакомились с двумя веселыми молодчиками. Парни наведаются к ним завтра вечером, пока вы с супругой будете на суаре. Пока один из них будет развлекать девушек в кухне, другой пройдется по этажам в поисках денег и драгоценностей. Вот теперь картину ваших несчастий можно считать законченной!
Как вы уже смогли убедиться, от преступников в Лондоне XIX века не было житья. Крали взрослые и дети, мужчины и женщины, спившиеся типы и хорошенькие особы в изящных нарядах. Что касается последних, местом их охоты были модные магазины, ведь в складках пышных платьев так легко прятать товар. Хитрые дамочки, воровавшие у пассажиров омнибусов, обзаводились гипсовой рукой, которая чинно покоилась на коленях, пока рука настоящая блуждала в кармане соседа. С распространением железных дорог у столичных воров появилась возможность наносить визиты в пригород — Саттон, Кройдон, Левишэм, некоторые добирались и до Портсмута. Однако некоторые преступления с течением времени пошли на спад — взять хотя бы грабежи на большой дороге и чеканку фальшивых монет.
Верхушку воровской иерархии занимали взломщики. По данным лондонской полиции, в 1860 году произошло 259 краж со взломом, в 1870 — 453, в 1880–1292, в 1899–1768. Проникновение в дом ночью считалось более тяжким преступлением и каралось более сурово. В некоторых случаях, грабителей впускали слуги или же давали им оттиски с ключей, хотя изготовить оттиск можно было самостоятельно. Взломщик брал ключ без бороздок, лепил на него воск и совал в замочную скважину. По отпечаткам на воске умелец изготавливал ключ. Довольно часто грабители попадали в дом через чердак. Поскольку лондонские таунхаусы стоят стена к стене под общей крышей, грабители находили пустующий дом на той же стороне улицы, вламывались в него, не боясь привлечь внимание прислуги, и через чердак вылезали на крышу. Осторожно балансируя, они добирались до искомого чердака, аккуратно взламывали чердачное окно и попадали в дом. Происходили грабежи около 7–8 вечера, когда вся семья ужинала, а горничные суетились на кухне. Грабители преспокойно шли в спальню и забирали любые ценности, которые затем сбывали скупщикам краденого.
Хотя ограбления по большей части обходились без крови, убийства тоже случались. Одним из самых громких дел конца 1890-х было убийство Генри Смита, зажиточного инженера, отошедшего от дел, 79-летний вдовец проживал в запустелой усадьбе Масвелл-лодж в Тетердауне, что на севере Лондона. Был он настолько нелюдимым, что обходился без постоянной прислуги. Соседи сплетничали, будто старый скряга прячет в сейфе груды золота, иначе зачем он расставил по саду капканы и натянул проволоку, соединенную с ружейным курком — если грабитель запнется, ружье сразу выстрелит. Слухи о богатствах донеслись до недобрых ушей. Утром 14 февраля 1896 года садовник обнаружил на кухне тело мистера Смита. Старик был одет в ночную сорочку, руки были стянуты за спиной полосками скатерти, на голове виднелись многочисленные удары, общим числом 12. Видимо, взломщики проникли в дом через кухонное окно, а мистер Смит, услышав возню, спустился посмотреть, что же творится в его владениях. Грабители забили его до смерти, после чего вскрыли сейф в спальне и убежали с награбленным.
Полицейские нашли в кухне два перочинных ножа, из чего напрашивался вывод, что бандитов было двое. Самой важной уликой оказался детский фонарик, который валялся на полу возле жертвы. Вскоре один из детективов заметил, что с его участка пропали двое условно освобожденных грабителя — громила Генри Фаулер и его сообщник, трусоватый Альберт Милсом. Родственник Милсома, 15-летний Генри, опознал игрушечный фонарик, который у него недавно позаимствовал Альберт. У полиции уже не оставалось сомнений, что взломщики переквалифицировались в убийц. По почтовому штемпелю из Бата удалось вычислить местонахождение злобной парочки. При задержании Фаулер сопротивлялся так яростно, что полицейским пришлось утихомирить его несколькими ударами по голове. Но и на суде в Олд-Бейли он не сдал обороты. Милсом клялся, что старика убил именно Фаулер, а его приятель настаивал, что кровью свои руки обагрил как раз Милсом — даже наступил Смиту на горло, чтобы проверить, жив ли он еще. В итоге виновными признали обоих. А пока присяжные совещались, Фаулер набросился на своего сообщника и едва не придушил его прежде времени. Но душить кого-то — прерогатива суда, поэтому драчунов разняли. Повесили Милсома и Фаулера 9 июня 1896 года. Наверное, чтобы они не подрались и на эшафоте, между ними поставили еще одного грабителя, Уильяма Симана, который забил до смерти пожилого торговца и его экономку.
Разношерстным преступникам уже в середине XIX века противостояли полицейские, но система органов правопорядка развивалась в Англии медленно. Еще в XVIII веке порядок на своих территориях обеспечивали приходы. Бидли, или приходские надзиратели, выполняли административные функции, а констебли (Констебль — полицейский среднего ранга. — Ред.) задерживали преступников или, при необходимости, помогали военным подавлять мятежи. Констеблей выбирали из прихожан, они должны были нести службу в течение года, причем бесплатно. С одной стороны, почему бы не послужить на благо ближнему? С другой же, обязаловка не нравится никому. Конечно, среди констеблей находились энтузиасты, которые с большой охотой брались за ловлю воров, но их было немного. Зачастую же констебли или использовали любую возможность для взяточничества и шантажа, или же находили себе заместителя. Спросом пользовались «Тайбернские билеты» — наградные листы за поимку особо опасных преступников. Такую индульгенцию, пожизненно освобождавшую от приходских повинностей, в 1816 году можно было купить за 25 фунтов. Ночью за городом присматривала «ночная стража», состоявшая в основном из дряхлых стариков, вооруженных посохами и трещотками. Горожане сходились во мнении, что своими фонарями стражи разве что освещают ворам дорогу.
Полицейские Лондона. Рисунок Гюстава Доре из книги «Паломничество». 1877
Вся надежда была на детективов в штатском, «бегунов с Боу-стрит». К 1750 году стараниями Генри Филдинга, знаменитого писателя, а по совместительству магистрата в суде на Боу-стрит, 4, в Лондоне появились организованные ловцы воров. Прежде жертвам грабителей приходилось обращаться к частникам. Нередко бывало, что детективы сами же возглавляли шайки, поэтому без труда находили украденное. В отличие от них, «люди мистера Филдинга» отличались честностью и лихо гонялись за грабителями, но их доходы по-прежнему зависели от щедрости жертв и вознаграждения судей. К 1800 году ночной патруль Боу-стрит насчитывал 68 человек, стороживших центральные улицы Лондона. Капитаны были вооружены карабинами, парой пистолетов и саблей, простые патрульные тоже имели при себе саблю. В 1805 году появился конный патруль, и на больших дорогах вокруг Лондона наконец прекратились грабежи. Конные патрульные носили синий мундир и красный жилет — первую полицейскую форму в Англии.
С ростом урбанизации бегуны с Боу-стрит перестали справляться с преступностью. Назревала необходимость в более масштабной и централизованной полиции. В 1829 году в Лондоне, наконец-то, появилась Столичная полиция (Metropolitan Police). За полицейскими закрепилось прозвище «бобби» в честь секретаря внутренних дел, а затем и премьер-министра сэра Роберта Пиля, благодаря которому был принят акт о создании полиции. Штаб-квартира полиции находилась в районе Уайтхолла, на улице Большой Скотленд-Ярд. «Бобби» носили синюю униформу и цилиндры, которые впоследствии сменились шлемами. Констебли и сержанты были вооружены дубинками, хотя в экстренных ситуациях им выдавали сабли, инспектора носили еще и карманный пистолет. Незаменимой принадлежностью «бобби» была трещотка, прообраз полицейского свистка, и масляный фонарь «бычий глаз» с линзой, при помощи которой можно было устанавливать ближний или дальний свет, или же перекрывать его особой шторкой.[7] «Бобби» боролись с преступниками гораздо успешнее, чем подневольные приходские констебли, однако в 1888 году их ожидало слишком серьезное испытание — кровавая волна преступлений Джека Потрошителя.
