Читаем без скачивания Любовь бродяги - Эми Фетцер

Рэмзи стал медленно спускаться по ступенькам. Любопытство было сильнее желания спать. К тому же из-за поспешного бегства Пенелопы его все еще одолевали беспокойные и довольно нелепые мысли. Так что заснуть бы все равно не удалось. Он по-прежнему ломал голову над тем, достаточно ли хорошо ей было с ним или, быть может, это только показалось. Не клянет ли она судьбу за то, что вступила с ним в близкие отношения? Не жалеет ли о случившемся? Как чувствует себя теперь? Вся эта чепуха всерьез волновала его.

Остановившись посреди лестничного проема, он задумался о том, что в прошлом у него уже было немало женщин, но он ни разу не удосужился спросить хотя бы одну из них, как она себя чувствует в момент близости с ним. И теперь его мучили сомнения, способен ли он доставить женщине настоящее удовольствие.

Тесс, помнится, дразнила его тем, — что он слишком озабочен своими мужскими достоинствами. И возможно, она была права. Но эта озабоченность учила его, увы, лишь простой телесной любви. А что он знал о том, как доставить радость женской душе? Как угодить ее сердцу? С сожалением Рэмзи вынужден был сознаться, что знал об этом действительно очень мало. Он искал лишь страсти, лишь восторга и наслаждения, едва ли даже догадывался об истинной любви.

Пенелопа вдохновила его на поиски большего. Ее независимость была вызовом, требующим от него величайшей душевной собранности, готовности переступить за грань повседневных чувств. Она мучила и манила его, заставляла надеяться на что-то большее, чем простое телесное обладание, но всякий раз вновь и вновь ускользала от него, уходила куда-то в глубину своей души.

Рэмзи пожал плечами и двинулся вниз по ступенькам. Он уже достиг последнего лестничного пролета, когда его внимание привлек высокий медный светильник, напоминавший подсвечники на корабле. Свечу, похоже, давно не зажигали.» Декорация «, — подумал О'Киф. С некоторых пор он не слишком доверял современным изобретениям. Недаром, разобрав у себя в комнате один из находившихся там светильников в поисках источника света, он нашел лишь какие-то странные железки и веревочки, не обнаружив ни фитиля, ни горючего материала.

Скептически посмотрев на светильник, нависавший над служебной лестницей, Рэмзи гордо проследовал мимо. Привалившись плечом к обнаруженной чуть далее двери, он бесшумно распахнул ее и двинулся по узкому темному коридору по направлению к мерцавшему в отдалении неяркому маленькому огоньку, словно маяк, светившему в глухой ночной тишине.

Подойдя ближе, О'Киф понял, что свет просачивался в коридор через узкую щель слегка приоткрытой двери. Он улыбнулся и заглянул в освещенную комнату. Его взгляду предстала сидящая за столом Пенелопа. Роскошный черный халат мягким бархатом облегал ее плечи. В одной руке она держала ложку, а в другой — небольшую металлическую миску, с удовольствием поедая то, что извлекала из нее. На столе стояли еще несколько баночек и тарелочек. И Пенни время от времени воздавала должное и им. Она настолько увлеклась этим, несомненно, привлекательным занятием, что, казалось, не замечала ничего вокруг, и была похожа на маленькую девочку, забравшуюся ночью тайком от няни в большой кухонный буфет и теперь с наслаждением уплетающую добытую в нем банку варенья.

— Ага, кушаешь! — нарушил Рэмзи ее гастрономическое уединение.

Она вздрогнула и посмотрела на него испуганными глазами. Ложка дрогнула вслед за своей хозяйкой и замерла у нее во рту. Так и смотрели они друг на друга некоторое время: Рэмзи, надувший щеки от сдерживаемого смеха, и Пенелопа с торчавшей изо рта большой ложкой. Затем, опомнившись, Пенни, словно ничего не произошло, извлекла ложку изо рта и подцепила ею кусочек лосося. Спокойно протянув руку, она разломила лежащую на столе ватрушку, и О'Кифу вновь пришлось напомнить о своем присутствии.

— Можно присоединиться? — любезным тоном осведомился он.

Она пожала плечами, не утруждая себя ответом. Вероятно, она была немного смущена своим поведением у него в комнате, когда, возбудив мужчину до крайности, вызвав в нем горячее желание, она сбежала, бросив его одного, словно напуганная страстью девственница. Теперь Пенни беспокоилась о том, не подумал ли Рэмзи, что она нарочно подстроила эту историю, чтобы позабавиться за его счет. И уж по крайней мере была явно недовольна собой.

Так что, когда он, будто привидение, появился перед нею среди кухни, она не знала, куда деться от смущения и растерянности. Готовая сию же секунду залезть в шкаф и захлопнуть за собой дверцу, она тем не менее чувствовала где-то в глубине души непонятное желание остаться с ним наедине и, быть может, даже по-настоящему испытать так испугавшую ее только что близость.

И это было более чем странно. Она упрекала себя за то, что готова вот так — с бухты-барахты — предаться любви с почти незнакомым мужчиной, который к тому же чем-то смущал ее. Это странное притяжение было опасно вдвойне еще потому, что неопределенность ее чувств и непонимание происходящего делали ее особенно уязвимой и беззащитной. Соблазн был велик и мучителен. И это пугало.

Пугала и его необычная для современного мужчины чуткость, и галантная старомодность манер, и катастрофическая неожиданность появления в ее жизни. Но страшнее всего было то неодолимое могучее влечение, с которым она боролась уже несколько дней, не в силах ни одолеть его, ни уступить ему.

« Интересно, — подумала Пенелопа, украдкой взглянув на Рэмзи, — он тоже испытывает такое же притяжение ко мне? Почему он был так спокоен сегодня ночью? Или мне это лишь показалось?»

А О'Киф тем временем в нерешительности стоял посреди кухни, не зная, как расценить ее неопределенный жест. Наконец, решившись, он оглядел ее с ног до головы и шагнул к столу. Рэмзи досадовал на эту странную женщину, которая доводила его почти до помешательства, но всякий раз ловко уклонялась от любых проявлений любви. Угрюмо глядя на спинку стула, он гадал о том, как она поведет себя теперь и чего ждать от этой забавной ночной трапезы. Подойдя вплотную и ощутив волнующий запах женского тела, Рэмзи осторожно опустился на мягкое сиденье.

Похоже было, что она только-только приняла ванну. И О'Киф радовался тому, что видит ее без пудры. Так она была гораздо привлекательнее. Ее изящно изогнутые темно-золотистые брови оттеняли мягкий загар красивого молодого лица. Так что хотелось покрыть поцелуями ее щеки, лоб, губы, провести ладонью по легко приподнятым светло-каштановым ресницам. Рэмзи с восторгом любовался ею, и тут, словно потакая его желаниям, черный бархатный халат слегка сполз с ее плеч, открыв великолепную, безукоризненной формы грудь. Увлеченная едой, Пенни не заметила этого, и О'Киф получил возможность беспрепятственно наслаждаться созерцанием открывшейся ему красоты.

— Что так увлекло тебя, милая? — ласково произнес он, склонившись к ней.

От этих нежных слов у нее быстрее забилось сердце. Она смущенно улыбнулась и кивнула в сторону небольшой розовой баночки, стоявшей перед ней.

— Мороженое, — ответила она, и Рэмзи, удивленно посмотрев на нее, перевел взгляд на густую коричневатую массу, заполнившую банку. — Неужели ты никогда его не пробовал?

Он пододвинул к себе баночку и большой ложкой зачерпнул ее содержимое.

— Что мне еще надобно попробовать? — спросил он, оглядываясь по сторонам, словно хотел откусить кусочек от каждого предмета, находящегося в кухне.

« Он, похоже, и меня готов попробовать на зуб «, — подумала Пенни. А О'Киф тем временем не долго думая засунул в рот всю ложку с мороженым. Глаза его округлились. Он замер, будто оцепенев, но затем, мужественно прожевав и проглотив все положенное в рот, гордо посмотрел на Пенелопу.

— Вкусно, — решительно сказал он. — Кажется, шоколадное, И вновь залез ложкой в банку. Пенни, усмехнулась и занялась лежащей рядом ватрушкой, украдкой поглядывая на него.» Как он хорош «, — думала она. Длинные каштановые волосы прядями спускались до плеч, могучие мускулы двигались под тугой атласной кожей. Она восхищалась его сильным, ладным телом. Ее взгляд скользил по упругому темно-серому шелку, обтягивающему его широкие плечи, по яркому малиновому канту, окаймляющему полы длинного свободного халата, в разрезе которого была видна крепкая мускулистая грудь, по темного цвета брюкам, выглядывающим из-под халата. Его мощная, бронзовая от загара, покрытая золотистыми кудряшками маленьких волосков грудь вновь и вновь привлекала ее внимание.

Она сладострастно облизала свою ложку и посмотрела ему в лицо. Он же, уже расправившись с мороженым, деловито оглядывал стол, решая, что ему исследовать дальше, пока его взгляд не упал на остатки распотрошенной Пенелопой ватрушки.

— Э нет, она моя! — воскликнула Пенни, выхватывая из-под его протянутой руки свою дорогую ватрушку. — Съешь что-нибудь другое.

— Но я хочу это.