пригнуться, пропуская огненный след над головой, но ответить не успел, соперник быстро отдернул свое жуткое оружие назад, и отпрыгнул сам, разочарованно зашипев. Но богатырь не дал ему времени на осознание и подготовку следующий атаки, и прыгнул вперед сам, ткнув мечем в одну из голов.
Бесполезно. Клинок вспорол воздух, а уклонившаяся пасть плюнула огнем в лицо героя, и теперь уже пришла его очередь уклоняться и отпрыгивать назад. И вновь хоровод вокруг незримой оси неизбежности. Медленный хоровод боя, сосредоточенный на ожидании, бьющий по нервам желанием действия, и в то же время осознанием смертельной цены ошибки из-за суетливой, необдуманной спешки.
Змей прыгнул резко и внезапно, клацнув сразу всеми темя клыкастыми пастями. Федогран метнулся перекатом в сторону, рубанув не глядя мечем в направлении соперника. Попали оба. Резкая боль разорвала кожу на ноге богатыря, желтым клыком пройдясь от бедра до колена оставляя след разорванного мяса, а меч героя преодолевая сопротивленье вражеской полоти, прорвался сквозь змеиную шею, брызгами смердящей, желтой крови, оставив одну из голов висеть на остатках чешуйчатой кожи.
Две головы, проскочившего мимо богатыря змея, с удивлением, уставились немигающим взглядом, на мертвую третью, и воздух сотряс рев ярости и боли. Федогран быстро поднялся, стоя на одном колене, выставив жало клинка в сторону соперника, не в силах полностью встать. Одна, раненная нога не слушалась, безвольно вытянувшись назад бесчувственным сторонним предметом.
Слуга бога лжи наступил лягушачьей лапой на безвольно болтающуюся на остатках кожи мертвую голову, и резким рывком, под дикий вой, оторвал мешающий предмет, пинком отбросив его в пропасть безвременья. Пасти зверя синхронно плюнули огнем в сторону Федограна, который тут же рухнул на лед скалы, пропуская над собой сгустки плазмы.
Затылок обдало жаром и затрещали обугливающиеся волосы, но боль не повод сдаваться. Оттолкнувшись руками, богатырь вновь встал на колено, в ожидании очередной атаки. И змей прыгнул, бешено захлопав крыльями и пытаясь всей многотонной массой навалится на своего врага. Раздавить, размазать по льду ненавистное создание. Выполнить наконец волю своего повелителя, и затем достойно умереть со счастливой улыбкой на оставшихся двух головах, с чувством выполненного долга.
Но Федогран был несогласен с таким окончанием схватки. Резким движением, он откатился с линии атаки и полосонул мечем по пролетающему мимо его лица крылу твари, одновременно переводя полыхающий молниями клинок под брюхо, и отрубая переднюю лапу. Но и сам не остался невредимым. Задняя конечность падающего чудовища успела зацепить лоб, оставив рваную рану и на миг выключив сознание.
Мотая затуманенной головой, пытаясь разогнать радужные круги, перед слезящимися глазами, Федогран вновь встал на колено, и на трясущихся от усталости и потери крови руках вытянул меч вперед, навстречу врагу.
Змей лежал напротив тяжело, прерывисто дыша, завалившись на бок, в сторону отрубленной лапы, вытянув вдоль тела поврежденное крыло, и с ненавистью, не мигая, смотрел на своего врага. Он не собирался сдаваться, идти на трех конечностях у него не получалось, видимо создатель, Чернобог, не предусмотрел такой способности. Лететь тоже не мог, поэтому сделал то, на что еще хватало здоровья, пополз. Сил осталось только на одну, последнюю атаку. Он сомкнет челюсти одной из голов на шее этого червя, а второй прокусит грудь и вырвет ненавистное сердце. Он перед смертью, вволю напьется крови. Это достойный конец. Ради этого стоит потерпеть боль.
Федогран чувствовал, что жизнь стремительно покидает его изломанное тело, и ждал. Еще немного. Пусть приблизится. Остался один безумный шанс на победу, и он его использует, для этого силы еще есть. Только бы не потерять сознание.
Момент настал. Оттолкнувшись здоровой ногой, воин прыгнул, на сколько мог высоко и вперед, на спину ползущей твари, но та успела ухватить клыками больную ногу. Не достигнув намеченной цели, Федогран рухнул на вытянутую длинную змеиную шею, где она еще не раздвоилась надвое, и замолотил с остервенением мечем, как топором, прорубая вражью плоть, вырывая клоки желтого мяса и захлебываясь орущей глоткой в фонтанах бьющий из разорванных артерий врага кровью.
Они затихли одновременно. Остывающий на льду, на парящей в вечности скале, труп змея – создание Бога Лжи, и лежащий без признаков жизни, в кровавой каше из порубленной в фарш шее чудовища, богатырь.
Безмолвие вечности накрыло это место белым покрывалом безмолвного бесчувствия.
Глава 13 Злодейка судьба.
- Вставай брат. Не смей умирать. – До боли знакомый голос пробивался сквозь рыхлую вату сознания, тягучим напевом. В глазах плыла пелена, застилая однообразными розовыми туманом мутный взгляд. «Кто он?». Апатия. Полное отсутствие желания чего-либо, кроме избавления от нестерпимой боли, заполнившей все тело без остатка, от кончиков пальцев на ногах, до волос на макушке.
«Этот голос? Где он его слышал? Это было когда-то давно, в прошлой жизни, когда он еще был жив. Наверно он часто звучал рядом, раз запомнился?»
Жив? Он не умер? Конечно же нет, бестелесные духи не чувствуют боли, а он пронизан, оплетен и раздавлен этим нестерпимым чувством полностью, на столько сильно, и безжалостно, что даже стонать нет сил. Голова, живот и руки горят огнем, а спина заледенела. Что с ним? Где он? Кто он?
- Не смей закрывать глаза брат. Только посмей сдохнуть. Подниму и убью. – На щеку упала теплая капля.
Опять этот голос. Как же ему хочется пить.
- Воды. – Иссушенные в черствую, лопающуюся кровавыми трещинами корку, губы выдохнули воздух, в котором еле заметно различалась просьба. Но его поняли.
- Сейчас. – Засуетился кто-то скороговоркой, топчась на горящей огнем груди. - Воды нет, но есть лед, я растаю его в ладонях прямо тебе в рот. Только не отключайся, терпи. Быстрые, дерганные движения и…
Он вспомнил этот голос, он вспомнил все, как только первые ледяные капли смочили губы божественной влагой, а первый глоток охладил ободранное горло: «Шишок. Илька. Друг. Как он тут оказался? А змей? Что с ним?». Попытка подняться прострелила спазмом тело, вызвав непроизвольный стон. Сознание на миг моргнуло черным мраком смерти, и вновь воскресло белоснежным сиянием бесконечности.
- Лежи брат. Ты потерял много крови. Я перетянул ногу веревкой, и засыпал торчащее из раны мясо Ягировым порошком. Хорошо, что я всегда его таскаю с собой на поясе, на всякий случай. Потерпи немного, скоро станет легче. Слабость быстро уйдет. Кровь остановится, а порез зарубцуется. Ты встанешь. Старая карга знает толк в снадобьях. Нужно совсем немного времени.
- Ты как тут оказался. – Глаза Федограна наконец обрели возможность
