Поэтому медвед поднял лапы и заорал: 'Превед!'
Листометка, не ожидая подобной атаки, подскочила словно ужаленная, а над ее виском появилась большая капля размером с ее вишнево-красный зрачок.
- Так ее пере-так! - махал кулаками Иван, когда Саш-ше, серьезно глядя на своего кармамона, сухо приказывал:
- Лианы!
Оказывается темно-зеленое ожерелье на шее листометки - это не украшение, а скрытые в теле лианы многометровой длины. Маленькая зеленая кармамонка во мгновение ока опутала веревками передние лапы медведа, когда тот соображал: 'А что значит так пере-так?!'
- Медвед! - вопил Дурак. - Ну, врежь ей по морде!
И эта атака оказалась вне понимания кармамона.
- Что стоишь как статуя, сделай же что-нибудь? Выбрось каку, наконец!
А в это время листометка нарезала круги вокруг стоявшего и ничего не предпринимавшего бурого гиганта. Друзья Саш-ше злорадно хихикали и обменивались комментариями по поводу того, что этот блондин-задира не знает ни одной атаки своего кармамона, а еще смеет оскорблять их ненаглядного товарища. Зато нам с Санджи было не до шуток. Мы листали одну за другой страницы справочника для карманника в надежде найти список атак, на которые реагирует этот чертов медвед.
Зато Сюси-кун уже прекрасно понял, что все, нарисованное им в странном альбомчике с портретом розововолосого мужчины на обложке, воплощается в жизнь, а это значит, что он сможет управлять не только кармамоном, но и всем окружающим. Мальчик почесал автоматическим карандашом затылок и принялся рисовать.
Он без всяких карманных компьютеров знал, какие атаки известны медведу: рвать, метать, строить глазки, облизывать ядовитой слюной, а превед носил название внезапного запугивания. Только кармамон понял это лишь после небольшой подсказочки от Сюси-куна.
Мальчуган нарисовал Ивана спиной, а над головой у программиста - облачко: 'Медвед, напугай ее!' Только художник закончил свою картинку, как сражавшийся карманник против своей воли рявкнул обозначенную фразу. Да, кармамон принялся в точности исполнять указание, зато хозяин его осматривался по сторонам, ища источник подсказки. Однако листометка ни капли не испугалась и продолжила затягивать лианы вокруг медвежьего тела.
- Поплачь, мишка! - вдруг ляпнул Иван, и его питомец сделал то, что ему велели.
Саш-ше, сказать по правде, несколько стушевался. Он совершенно не понимал, что происходит с его соперником, почему он временами движется как-то неестественно и говорит рубленными фразами. Да и самому Дуракову подобный факт из своей биографии был более чем просто интересен.
- Разорви ее плети к чертовой матери! - заорал Иван, пока неведомый кукловод не приказал ему очередной глупости.
К счастью, программист угадал. Медвед оказался обученным атаке 'рвать', и поэтому в скором времени крошечная листометка ревела от боли, а из ее глаз текли настоящие, а не поддельные, как у медведа во время предыдущей атаки, слезы.
- Не сдавайся, листометка! Как ты можешь проиграть какому-то зазнайке! - вопил Саш-ше. - Повтори свои атаки, уклоняйся от его лап.
- Да пойдут гулять клочки по закаулочкам, рви ее, медвед! - вошел в раж Иван.
Он уже и не замечал, что кто-то управляет его действиями, а в это время из-под карандаша Сюси-куна выходила остросюжетная манга-боевик.
Мы с Санджи уже не следили за происходящим на поляне, а увлеченно разглядывали динамичные картинки на страницах альбома для рисования. Одна, другая, третья… то кармамон, то его тренер, то противники, жестокие удары и хитрые приемы. Сюси уже управлял действиями не только Ивана Дуракова, но взялся и за Саш-ше и его друзей.
- Листометка, ты меня подводишь! - вопил известнейший в Джутто карманник, когда чувствовал, что нити кукловода ослабли.
Монстр смотрел на него жалобным взглядом, разочарованно пищал, просил прощения, а вскоре, уклонившись от одного из сильных ударов медведа, ему приходилось направлять на противника совсем не то, что хотелось, не то, что желал приказать Саш-ши. Листометка это прекрасно понимала, но изменить ничего не могла. Она лишь кармамон, который слушается своего хозяина. А тот в свое время стал инструментом в руках неизвестного гипнотизера.
- Вай, какая славная битва! - из-за клена, что за спиной Саш-ши, появилась, прихрамывая, Ника.
В руках девушка держала электромышь и очень удивлялась, что хозяин не кинулся отбирать у нее своего питомца. Зато прямо перед ней нарисовался я с двумя кармамячиками наготове и к тому же разъяренный.
- Отстань от меня, карапуз! - хмыкнула Ника, когда ее обнимал за талию синеволосый парень.
- Отдайте электромышь, тогда отстану! - спокойно заявил я, поднимая руки с кармамячиками.
- Нет, - отрезал синеволосый хулиган, - если Саш-ше не обращает на нас внимание, это не интересно.
- Тьфу, какие надоедливые, - отвернулся было от них я, выпуская в это время своего любимого крокодильчика, - смой их с этой полянки, Себек!
Если бы я не поколдовал над своими кармамонами и не призвал на время в их разум древних богов, то крокодильчик бы в жизни не стал реагировать на подобные команды. Он бы ожидал водяной пушки или пузырьковой атаки. Но живая душа в теле монстра поняла и выходящие за разрешенный список команд атаки.
Конечно, Ника с товарищем хихикали над неправильно произнесенной командой… до поры, до времени, пока им не пришлось принять душ. Электромышь, поняв, что, несмотря на отсутствие внимания тренера к ее персоне, ей надо бежать, тут же вырвалась из объятий хулиганки.
- Электрошок! - догадался я о возможной списочной атаке кармамона Саш-ше.
Вода - хороший проводник, это я усвоил из энциклопедии по физике. А когда мышь испустила молнию в своих обидчиков, а крокодил направил туда же еще одну струю воды, тела хулиганов из команды Комета начали дергаться в конвульсиях, а вскоре прогремел небольшой взрыв, и преступники местных масштабов в очередной раз отправились в свой пролет.
- Э!? Что это было? - отвлекся Саш-ше от битвы.
Казалось, он был единственным, кто сосредоточился на бою листометки и медведа. Все остальные аплодировали мне. Ухмыльнувшись, я спрятал в кармамячик крокодила.
- О! Моя электромышь! - радостно крикнул самый лучший карманник Джутто и бросился обниматься со своим любимцем.
Он его целовал и обнимал, и совсем не обращал внимания, что над его головой сверкала надпись: 'Зоофилия - мое кредо!' Это Сюси-кун решил обратить внимание карманника к его любимой зверушке и высказать свое мнение об этом мальчике.
Листометка, напрочь забыв о жестоком медведе, кидала листочки в не собирающуюся исчезать надпись и злобно орала. Зато спутники карманника смеялись от души, потому что они давно успели заметить, что Саш-ше чрезмерно увлечен своими питомцами и не обращает и малейшего внимания на товарищей. Ему и сейчас было все равно, когда над ним все смеялись. Главное, что его электромышь здорова и невредима!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
