Читаем без скачивания Украсть Ленина - Алекс Тарн

Своих детей Вилор и Даздраперма назвали подчеркнуто просто: Иваном, Петром и Екатериной. Более того, внимательный наблюдатель мог бы усмотреть в выбранных именах откровенно контрреволюционную роялистскую подоплеку. Мог бы… но, к счастью, ко времени рождения тезок великих русских царей, внимание внимательных наблюдателей уже пребывало в стадии прогрессирующего склерозного рассеяния, которое и привело в итоге к серии инсультов — сначала высшего руководящего звена, а затем и всего государства в целом. Что лишний раз наглядно продемонстрировало известную истину: нет мелочей в деле строительства самого справедливого общества. Нет! Там пропустишь Ивана, тут Петра… глядишь: фьють… всей системе кирдык, поминай как звали.

В новое, покирдычное время Екатерина Вилоровна вошла скромным учителем истории, затем продвинулась в завучи, в директора. Муж, никудышный инженеришка, знакомился с ней в качестве Владика. Думала — Владислав. Уже в загсе выяснилось, что по паспорту прохвост носил имя Владилен, то есть, «Владимир Ильич Ленин». Прошлое уродство вернулось к Екатерине Степаненко украдкой, через заднюю дверь. Обнаружив это, она не впала в истерику, но увидела в случившемся прямое указание к действию, и оказалась совершенно права.

Как-то в райотделе инструктор походя рассказал ей об открывшейся вакансии директора музейного комплекса «Шалаш». Должность вот уже третий месяц провисала без единой кандидатуры.

— Не знаешь ли какого-нибудь старичка из бывших? — спросил инструктор. — Какого не жалко. Вдруг согласится, из соображений общего маразма…

— Неужели там так плохо?

— Хуже не бывает… — заверил инспектор. — Зарплата мизерная. Жилье нищенское. Посетителей нет. Вокруг сельский бандитизм. Хулиганы. Вандалы. До ближайшего магазина столько пехать, что с голоду помрешь, пока доберешься. Мрак.

— Пожалуй, я возьму, — сказала Екатерина Вилоровна неожиданно для самой себя.

Инструктор сначала расхохотался удачной шутке, но потом, поняв, что Степаненко говорит серьезно, предупредил:

— Учти, навара там никакого. Если ты о земле под коттеджи думаешь, то поезд ушел. Все, что можно было, давно уже распродано. Глухо. А если решат дальше продавать, то с тобой делиться не станут. Там такие зубры в деле, не нам чета.

— Еще чего, — отвечала Степаненко, садясь писать заявление. — Зачем продавать, если покупать надо?

План уже сидел у нее в голове, пугающе ясный в своей фантастической реальности. Но дело было даже не в плане, а в том, что они принадлежали к одной группе инвалидности: она, ее муж и музей и по этой простой причине могли добиться успеха только бок о бок. А успех рисовался большой, даже грандиозный. Успех мирового масштаба и всемирно-исторического значения.

От чего в основном зависит коммерческий успех в современном мире? От качества? — Чушь! От цены? — Ерунда! От объема рекламы? — Нет, и не от этого. От чего же тогда? — От бренда, вот от чего! Раскрученный бренд обладает магическим действием на покупателя. А разве Ленин — не раскрученный бренд? Да такую раскрутку еще пойти поискать!

— Мы будем работать вместе. Ты уйдешь из своей дурацкой конторы и станешь моей правой рукой. Мы построим огромный комплекс! — горячо шептала она мужу Владилену, вдупель ошарашенному ее неожиданным решением. — Мы назовем его «Заветы Ильича»!

— Как колхоз?

— Как колхоз! — подтверждала она. — Это будет наш бренд! Понимаешь? Наш бренд!

— Бренд сивой кобылы… — бормотал он.

— Ты только подумай, — продолжала она, не слушая и не слыша ничего, кроме мелодичного звона своей мечты. — Бренд «Заветы Ильича»! Все остальное пойдет по этому образцу. Например: закусочная «Котлеты Ильича». Ресторан «Паштеты Ильича». Выпечной буфет «Багеты Ильича».

— Ага, — соглашался он, заражаясь ее безумием. — А на кассе напишем: «Билеты Ильича»… А рядом откроем «Клозеты Ильича».

— Вот именно! — радовалась она. — Наконец-то ты понял! Целый город, как Диснейленд! Парикмахерская…

— «Брюнеты Ильича»!

— Здорово! Медпункт…

— «Пинцеты Ильича»!

— Отлично! Казино…

— «Валеты Ильича»!

— Банкетный зал…

— «Банкеты Ильича»!

— Элитное кладбище…

— «Скелеты Ильича»!

— Ты записываешь, Владик? Смотри, как много идей! Это же уму непостижимо, что никто еще до такого не додумался!

— Подожди! — кричал Владилен, войдя в раж. — Вот еще! Астрологический прогноз: «Советы Ильича»! Секция боевых искусств: «Кастеты Ильича»! Массажный спецкабинет: «Минеты Ильича»!..

Итак, к новой своей работе супруги Степаненко приступали с немалым воодушевлением. Было ясно и с чего начинать. Любые грандиозные цивилизационные проекты, такие, как Рим, Нью-Йорк, Диснейленд и Рублевка, стартовали прежде всего с воды и еды. Воды в Разливе хватало — целое озеро. Еда началась с небольшого буфета, сооруженного супругами на паях с близкой подругой Екатерины Вилоровны — отставной директрисой бывшей школьной столовой. Буфет назвали пока скромненько: «У Шалаша», дабы не разменивать по мелочи запланированный бренд.

Лиха беда начало: вслед за прообразом котлет Ильича подтянулись и кастеты. Уже через неделю после открытия буфета к Екатерине Вилоровне подкатились на черном «бумере» двое крепких ребят с покатыми плечами и скучающим выражением плоских борцовских физиономий. Ребята вежливо попросили денег в обмен на неназванные услуги. Степаненко не испугалась, но спорить не стала, а наоборот, поинтересовалась возможным расширением сотрудничества. Борцы посмотрели с уважением и обещали передать.

Через день начались переговоры на высшем уровне. От имени комплекса «Заветы Ильича» выступала его инициатор и директор Екатерина Степаненко. Конечно, задуманное детище Екатерины Вилоровны существовало пока всего лишь на бумаге. Зато организация ее потенциального партнера теоретически не существовала вовсе, но практически ощущалась неизмеримо больше, чем того хотелось бы очень и очень многим, и в этом представляла собой полную противоположность эфемерным, хотя и многобещающим «Заветам Ильича». Могли ли эти крайности не сойтись?

Борцовский босс оказался дородным мужчиной средних лет.

— Зовите меня просто Цезарь, — неохотно молвил он в ответ на вопросительный взгляд госпожи Степаненко.

Просто Цезарь. Пальцы императора были унизаны перстнями — где золотыми, а где и татуированными. Круглые глаза без ресниц не имели выражения, и оттого казалось, будто они закрыты пятаками — вероятно, от постоянной близости их обладателя к гробу.

Выслушав директора, Цезарь кивнул:

— Гладко выходит. Десять процентов.

— Я думала, вы возьмете больше, — улыбнулась Степаненко. — Можете взять пятнадцать, я жадничать не люблю, себе дороже.

— Десять процентов — твои, — пояснил Цезарь. — Расходы пополам.

— Все пополам, — весело отвечала директриса. — И беспроцентная ссуда на три года.

Цезарь моргнул пятаками и встал. Степаненко молчала. Цезарь пошел к двери, остановился. Постоял, открыл дверь. Сделал шаг наружу.

— Бордель ваш на сто процентов, — сказала бывшая учительница истории. — Остальное пополам.

— Бордель и казино.

— Бордель и тир. Назовем «Дуплеты Ильича».

Император вернулся.

Первыми задачами нового союза стали восстановление и охрана бренда. Прогнившая изгородь не могла защитить территорию комплекса даже от окрестных буренок. Вдобавок ко всему, вот уже несколько лет на площадке отсутствовала главная брендовая достопримечательность — шалаш. Когда-то, в славные времена пионерских линеек, стог и примыкающий к нему шалаш ежегодно обновляли. Трава специального сорта выращивалась во всех пятнадцати союзных республиках по мичуринскому методу. Особенно душистое сено в подарок вождю поставляла Средняя Азия. Злые языки утверждали, что старший инженер отдела эксплуатации товарищ Торчкова даже украдкой покуривает драгоценное сырье… ну и что?.. а если бы и так, кому это мешало, кому? Нечего было на Торчкову кивать, лучше бы делом занимались, делом! А то эвон — прошляпили страну, как есть, прошляпили, все пятнадцать республик! Тьфу, прости Господи!

Вот и дожили: не стало ничего — ни пионеров, ни броневика, ни бронепоезда на запасном пути, ни старшего инженера отдела эксплуатации товарища Торчковой, ни самого отдела… а трава из Средней Азии, хотя и продолжала поступать в стократном объеме, но уже не на шалаш, а для совсем-совсем других радостей. Разбежались ценные специалисты — кто из-за невыплаченной зарплаты, а кто и по причине общего отчаяния от изменившегося статуса жизни. Помер, упившись с горя, потомственный мастер-шалашовщик Клим Виссарионович Лацис, сгинули ударницы-шалашовки из его неповторимой, единственной на всю планету бригады. А вместе с ними пропала навсегда и уникальная технология возведения шалаша, сложная, прецизионная, нигде, по строжайшей своей секретности, не задокументированная. Ушла безвозвратно, отшумела, как платье твое на давней первомайской демонстрации.