— Дура!
— Как долго, Влад, ты захочешь жить с бесхребетной подстилкой не имеющей голоса?
— Все сказала?
— Нет! — выкарабкивается из рук и отстраняется от него. — На этот раз ты меня выслушаешь! Отношения строят двое. И двое имеют право сказать!
— Может, тогда, проведём сеанс психотерапии? Тебе же так привычней? — от невесомости не остаётся и следа. Ее пожирает старый добрый гнев. Гнев пожирает все, оставляя тьму.
— Не делай из меня чокнутую! Потому что и так по твоей вине — я не в себе! И мне жить с этим. А ты, только усугубляешь все.
— Я помогаю тебе принять себя настоящую!
— Как? Ломая меня?
— Иногда, на руинах проще построить что-то новое.
— Ты псих, Влад, самый настоящий псих! И я приняла это! Я впустила и простила тебя, потому что люблю! — резко замолкает.
Взболтнула лишнее. Он не должен этого знать. Догадываться это одно, а когда знаешь напрямую, ты обзаводишься самым страшным оружием, способным стереть в пыль даже руины.
Ей хочется сорваться с места и убежать. Только бы он не смотрел на неё вот так. Только бы не пробирался в душу взглядом.
Он молодец! Браво! Выполнил свою миссию. Заставил мир рухнуть и пропитал ее собой. А вот она не смогла.. не смогла сохранить свой огромный секрет. Да ещё и призналась в этом, самому страшному человеку.
— Я люблю тебя, детка! — тянется к ней рукой и проводит по щеке. — Ты делаешь меня уязвимым и я боюсь этого.
Его лицо каменное, а глаза.. глаза как никогда живые.
— Я не могу тебя потерять, поэтому ограждаю.. я клянусь, Алиса, я придушу каждого, кто к тебе притронется, или постарается отобрать. Я буду тебя ревновать, потому что ты моя! Я одержим тобой.. но я люблю тебя. Люблю, слышишь?
Вытирает горячие дорожки, утопая в прозрачной синеве ее глаз.
Она такая красивая. Всегда! Пиздец! Красивая, когда плачет. Красивая, когда смеётся. Красивая, когда подо мной.
— Но, я люблю тебя и поэтому, готов попробовать доверять!
***
— Что не так с Карпом?
Она лежала на его груди и слушала как равномерно бьется его сердце. Кажется, к середине ночи, она задала уже миллионы вопросов, а сердце ни разу не изменило свой ритм.
Как он может быть таким спокойным?
— Почему тебя это интересует?
— Я никогда не замечала что с ним что-то не так. За все время, что мы работаем: ни одного опоздания, прогула или больничного. Он всегда вежливо молчалив. А за последние несколько дней, он открылся для меня с другой стороны. Да и дружба с тобой.. ты не станешь так близко общаться с кем попало. Женя не в счёт. Мне кажется у вас с Женей потребительская дружба.
— Какие ты слова знаешь, Алиса.. — смотрит на неё сверху вниз, не скрывая улыбки.
Ей показалось или, когда он произнёс ее имя, его сердце стукнуло невпопад,
— Детская психологическая травма, — вновь закрывает глаза. — Я подозреваю насилие, и не только физическое. Но он об этом не говорит. Говорит мучают кошмары. Поэтому, помимо основной работы, у него ещё две подработки удалённо. Старается не стать. А если засыпает, то только благодаря наркоте или транквилизаторам. На руках я видел множество круглых, рваных шрамов. Думаю это следы от сигарет. Тушили окурки. Что под одеждой, не заглядывал.
— Какой ужас.. как ты это понял?
— Когда я понял что со мной что-то не так, я начал изучать психологию. Психотип человека. Страхи. Психические расстройства. Мне не нравились психиатры, которые ставили глупые диагнозы. В детстве — аутизм. Позже — диссоциальное расстройство личности. Проще социопат. Тот, кто игнорирует социальные нормы. Крайне импульсивный, иногда агрессивный. Личность, не умеющая формировать привязанность: чувство близости, глубокую симпатию. Но ты что-то сломала во мне.. поэтому, здесь тоже не верный диагноз. Может быть я просто такой и есть? Одержимый ублюдок?
Замолкает и сердце снова сбивается с ритма.
— В общем, мне понравится копаться в людях. Это единственное, по мимо тебя, доставляет мне удовольствие. Удовольствие, знать что я не один конченный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
***
— Так, все! Закругляемся! — Саныч даёт отбой и Карп глушит аппаратуру. — Врежешь потом это. — Намекает на свой голос, взлезший в запись. — По домам! Восемь часов здесь торчим. Лиса, ты как всегда последняя?
— Да, я ещё почитать останусь.
— Закроешь все. Меня нет.
— Ты когда-нибудь устаёшь, а Алиса? — Андрейка, собственнически кладёт руку за ее плечико. Заигрывает.
— Эй, — свистнул Карп, — клешни убрал! Если не хочешь, чтобы ее молодой человек тебе ампутировал их.
— Ты серьёзно?
— Серьёзней некуда! — кидает в рот подушечку жвачки. — Я слежу за тобой.
Влад..
Сейчас, почему-то Алису забавляет его гиперопека.
Дождавшись, когда Карп выпроводит Андрея, и оставшись в полном одиночестве, Алиса действительно принялась за вычитку текста. Проведя за ним ещё сорок минут. Начала собираться домой.
Влад не звонил. У него сейчас был сеанс. Даже с задержкой на работе, она должна была прийти домой раньше него.
Прошло три дня с той бессонной разговорной ночи. Что-то прояснилось, что-то стало ещё запутаннее, но отношения и есть такие. Их нужно постоянно выстраивать. Кирпичик за кирпичиком. Шаг за шагом. Поступок за поступком.
Закрыв дверь и проверив ее дважды, Алиса двинулась к дому. Не пройдя и ста метров, ей преградила путь незнакомая машина.
— Красотка, домой не подкинуть? — с пассажирского окна вывалилось незнакомое лицо.
— Нет.
Сидевшим внутри такой ответ не понравился.
— Борзая, что ли? Или придирчивая? Не понравился?
Больше ничего не отвечает. Старается обойти машину.
Потенциальным провожатым и это действие не пришлось по-вкусу:
— Грузи ее! Хватит трепаться! — другой голос отдал приказ.
21. Скелет в шкафу
За окном глухая ночь. Небо затянулось тяжелыми облаками сожрав Луну. Темень. Она не пришла домой. Не отвечает на звонки. Если это какой-то прикол — он убьёт ее. Ведь все было хорошо. Они поговорили, сгладили острые углы. Так что произошло?
И, только, шевелящееся чувство тревоги в грудине, не логично успокаивало. Давало понять — что ее не просто так нет.
С визгом останавливается у нужного подъезда. Взбегает по ступенькам и тарабанит в дверь.
— Где она?
Долбанное дежавю, проходится по натянутым нервам ржавым ножом. Не режа их одним взмахом, а нескончаемо пиля.
Сколько раз, он так будет врываться в квартиру Карпа, ища ее? А может он здесь за поддержкой?
Не разуваясь, мечется из комнаты в комнату.
— Точно не у меня! — трёт сонное лицо, растирая вмятину на щеке от подушки.
— Сука! Три часа ночи! Где, блядь, она ходит?
— Вы опять поругались? — нехотя вникает в ситуацию.
— В том то и дело — нет!
Он будто наглотался кислоты. Внутри все жжёт до тошноты. Прожигает внутренности, оставляя глубокие раны.
— Что-то необычное было сегодня?
— Нет, — задумчиво чешет затылок. Закрывает дверь и шаркает в кухню, понимая, что уже поспать не удасться. А так хорошо уснул. Впервые за пол года. — Напугал Андрейку, чтобы свои руки на неё не распускал и все. Она осталась читать.
— Доступ к камерам есть?
Он посмотрит как она вела себя. Может быть заметит изменения в поведении? Хоть какие-то зацепки, чтобы понять, где искать?
— Есть. Пишут круглые сутки. Раз в тридцать один день, удаляют автоматом.
— Отлично! Поехали!
— Куда? — ироничный смешок. — У папочки есть доступ из дома.
Вот бы треснуть ему подзатыльник. Не до его шуточек сейчас.
Да, детка, умеешь ты волновать меня. Найду — прикую к батареи!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот! Любуйся, извращенец!
Всматривается в экран, где на диване, поджав ноги, сидит его девочка. Ничего необычного: читает, накручивает прядку волос на пальчик. Лежит. Ходит. Засовывает текст в сумку. Проверяет телефон. Выходит.
