Двое справа продолжали с трудом преодолевать внезапно выраставшие на их пути препятствия: нищий, с протянутой рукой, схватившийся вдруг за полу одежды; старьевщик, бросившийся на грудь и сующий под самый нос какой-то хлам; прислужник с горшком дымящегося жаркого, вздумавший от чего-то мечтательно замереть в самом центре узкого прохода. А закончилось все совсем нехорошо. Один из сидевших на корточках блаженных, ведущий свой полубезумный диалог с чем-то потусторонним, внезапно забился в падучей. Вокруг сразу образовалось плотное кольцо сочувствующих и зевак. Рвущаяся к грекам пара попыталась растолкать людей, но понимания это не встретило. Явно назревал конфликт, грозящий перерасти в драку.
Элай сделал глубокий вдох и изо всех сил оттолкнулся ногами. Двое навалившихся сзади отпрянули, но цепких объятий не разжали. Столешница, сорвалась с места и, совершив переворот в воздухе, с грохотом повалились на землю.
Рыжий грек тем временем, ловко лавируя между препятствиями, преодолел почти все отделявшее его от начальника расстояние, выхватил длинный черный кнут и мощным ударом огрел одного из противников. Упругая четыреххвостка из воловьих жил с вплетенными в них отточенными бараньими костяшками, в три удара ломавшая позвоночник, и на этот раз произвела нужный эффект. Один из двух напавших на Элая, откинулся назад и заревел от боли. Со вторым аптекарь справился сам. Через пару секунд оба лежали на земле. Фаон к тому времени пришел в себя, смог подняться на ноги, и всем своим видом старался показать, что неприятный конфуз с ним — лишь случайность, он готов исправиться и оказать самое ожесточенное сопротивление.
В этот момент серьезное движение началось в дальнем конце площади. Около десятка городских патрульных стали бодро размахивать палками, рассыпая удары направо и налево. Они действовали настолько решительно, что всем сразу стало ясно: появились представители власти и вскоре порядок будет неминуемо восстановлен, а возмутители спокойствия наказаны.
Греки осмотрелись. Все пути к отступлению по земле были отрезаны.
— Быстро! — крикнул Элай, показав большим пальцем на второй этаж ближайшего здания.
Фаон, поняв, о чем речь, коротко разбежался, вскочил на стол, стоявший ближе всего к стене, и прыгнул. Он зацепился за торчавший на высоте в два человеческих роста деревянный крюк и ловко подтянулся к оконному проему. Оттуда уже можно было залезть на крышу. Элай последовал за товарищем.
Рыжий Грек еще раз оглядел место стычки. Воска сидел, зажмурив глаза и прикрыв руками уши. Леон коротко замахнулся кнутом и одним лишь кончиком чиркнул по руке плотника, оставив на ней кровавый след. Тот вскрикнул и подскочил на месте. Второй замах заставил эластичные концы плетки плотно обвиться вокруг шеи предателя. Главарь бандитов быстро вскарабкался наверх, рывком подтянул к себе тело Воски и приподнял его над землей. Другой конец кнута он обмотал вокруг крюка.
Дергался обреченный довольно долго, но во всеобщей неразберихе прийти на помощь ему было некому. Когда площадь очистили, и на месте появился Ферзан, он уже затих. Стража из местных, повинуясь собственному начальнику, разбежалась по соседним переулкам. Но ясно было, что греков уже не настичь.
Командир бессмертных огляделся: перевернутые столешницы, разбросанные по земле остатки еды, расколоченные кувшины… Подчиненные, зная свирепый начальственный нрав, в глаза старались не смотреть. Один сидел на лавке, держась за рассеченное плечо. Рядом второй потирал разбитый нос. Из оставшихся пятерых, у двоих были изрядно разукрашены лица и порвана одежда, а трое, хотя и не пострадали, но источали настолько тошнотворную вонь, что, пожалуй, единственные из всех вызывали некое сочувствие.
Ферзан не понимал, как греки смогли улизнуть. Место, где доносчику назначили встречу, заранее подготовили. Всего разместили три группы захвата. Ночью разукрасили мелом одну из стен. Еще похабную надпись, издевательскую по отношению к местному сатрапу, пририсовали. Ее закрашивала первая группа. На другом конце площади разобрали часть плит. Там под видом рабочих работала вторая. Третья же сидела за столами, прикинувшись пьяными. Семь лучших агентов! Специально привезены из Персеполя[40]. Ни один из них вавилонской шушере неизвестен, и каждый при этом стоит троих. Более чем достаточно, чтобы арестовать парочку негодяев. И вот ведь как все повернулось!
Поначалу-то повезло. На встречу пришел не один, а двое. По внешнему виду ясно, что эллины. Старший — один в один тот самый прохвост, которого царский посланник видел на ночном сборище. Агенты правильно сообразили, что брать нужно в первую очередь именно его. Юнец представлял меньший интерес, да и сопротивления, в итоге, почти не оказал. Но на месте оказался еще и третий, который в общем-то и спутал все карты. Если бы остальные подбежали сразу, то все бы могло пойти иначе.
А что теперь? Осведомитель убит. Греки сбежали. А еще эта женщина, которая пела. Не было ли это тайным знаком, предупреждающим об опасности? Когда завертелась вся эта кутерьма, она сбежала. Поди, разыщи ее теперь в полумиллионном Вавилоне. Как же он ненавидел этот город!
Подошел Макута. Встал рядом, склонил голову в ожидании распоряжений.
— Возвращаемся к первоначальному плану, — произнес царский посланник, — и постарайся на этот раз не облажаться, иначе ответишь разом за все.
Ферзан не знал этого, но те, кого он так истово стремился поймать, в тот момент, когда царский чиновник разглядывал место побоища, находились совсем недалеко от него. Перемещаться по плоским крышам не составляло никакого труда, но Элай решил, что разумнее на них же и переждать шумиху. Со стороны площади Живота еще какое-то время раздавались крики. Кто-то командным голосом отдавал приказы об организации погони. Трое греков сидели, прижавшись спинами к шершавой стене. Исполнительные, но бестолковые преследователи, громко стуча деревянными сандалиями, пробежали мимо.
— Почему не предупредил? — коротко спросил Элай Рыжего Грека, когда опасность миновала.
— Это я-то не предупредил!? Да я сигнализировал, как только мог. Сначала за ухом тер, как чесоточный, затем башкой мотал, так что люди даже оборачиваться стали! А когда эти двое к тебе сзади бросились, я свистел. Ты вообще был в отключке.
— Да? — встряхнул головой Элай, как бы отгоняя все еще преследовавшее его наваждение, — я немного отвлекся.
— Немного?! Ты пялился на эту поющую бабу, а на меня даже ни разу не взглянул. Нас чуть не сцапали!
— Просто задумался.
— Раньше с тобой такого не случалось. Если тебе нужна эта девка — так и скажи. Я прикажу, ее доставят в лучшем виде. Но так подставляться из-за какой-то дуры я не собираюсь.
