враг опасен до тех пор, пока он не становится мертвым или не превращается в друга. Тебя оценивают у нас как человека перспективного, выгодного нынешней власти в борьбе с хуситами, а потому для нас опасного вдвойне.
— Теперь пошли угрозы. Тебе не кажется, что это не в нашей традиции, чтобы гость угрожал хозяину дома?
— Тогда ты зря приехал, если не понял до сих пор, что происходит, вернее, что произойдет, когда я выйду отсюда с недовольным лицом. К тебе придут другие.
— Они ждут в тех машинах, которые припарковались за несколько домов отсюда? — Муниф проявил проницательность, что вызвало улыбку у Рушди.
— Ты можешь со всем согласиться, уехать и прислать сюда бригаду с танками и артиллерией, не так ли? Но ничего не изменится, мы останемся на тех же позициях: ты в роли преследуемого, мы в роли преследователей, и рано или поздно…
— Не понимаю одного, зачем ты ломишься в открытую дверь? Сам же говоришь, я смышленый парень. Неужели считаешь, что, понимая весь расклад, я бы сунулся в Сааду добровольно, в здравом уме и твердой памяти, да еще без охраны и безоружный.
Рушди улыбнулся шире, продемонстрировав белоснежные зубы, не пострадавшие от многолетнего употребления ката и табака.
— Насчет того, что безоружный… У тебя «стечкин» за поясом на спине. Ты потому и преешь в пиджаке дома.
— Так я бы и сидел в Сане, мог и вовсе не искать предлога сюда приехать, я имею в виду в мухафазу, а не в сам город. Но я искал предлог. Поездки на плантации, курьером по оружейному вопросу… Надо было приехать много раз, усыпить бдительность, прежде чем теперь я смог выбрать время и добраться уже домой. Я долго выжидал, неужели непонятно? Отправь своих людей по домам, и будем разговаривать долго и обо всем. Иначе я и правда отделаюсь лишь пустыми обещаниями. Ты сам предположил, что такой исход возможен. Давай не будем ходить проторенными тропами.
Рушди кивнул и вынул из кармана пиджака мобильный телефон. Муниф, встав и отодвинув на окне жалюзи, прислушался. Затарахтели заработавшие моторы явно потрепанных жизнью машин — незримые статисты, так и не вмешавшись, покидали поле несостоявшейся бойни.
Воображение Мунифа разыгралось, он представил, как в его дом после всего входят соседи и полиция, оскальзываясь на залитом кровью полу. На стенах останутся кровавые отпечатки пальцев, из ближайшей комнаты будет виднеться детская нога…
— Давай продолжим лекцию по геополитике. Может, я не знаю чего-то, о чем ты хотел мне поведать.
Он закурил еще одну сигарету, пытаясь скрыть дрожь в руках. Рушди ее не заметил, отирая лоб от выступившего пота. Он не ждал от Мунифа такой жесткости и прямоты. Испугался и его, и его «стечкина» за поясом. В конце концов, они здесь наедине. А Муниф мог гореть местью, уложил бы и самого Рушди, и подоспевших бойцов их службы безопасности.
Рушди почувствовал, что все же серьезно недооценивал, насколько повзрослел и изменился Муниф. Он допил чай и заговорил:
— Американцы ковырялись в Йемене уже очень давно. И особенно активно с начала семидесятых. Влезли сперва с предложением помощи, казавшейся безвозмездной, в сельском хозяйстве, в здравоохранении, образовании. Уже начали окучивать молодых перспективных йеменцев, забирая их на учебу в Штаты и выплачивая стипендии, внедрились в местное образование. Помощь сняли в воспитательных целях, только когда Йемен поддержал Ирак во время вторжения того в Кувейт. А вспомнили о Йемене, начав большой проект по борьбе с «Аль-Каидой» — собственным порождением, созданным, чтобы увеличить вливания в оборону и на содержание спецслужб. Ну привыкли эти ребята жить хорошо за счет американских налогоплательщиков, а повода для увеличения бюджета спецслужб нет. Тогда надо его придумать. А Йемен не слишком богатый, еще не восстановившийся после объединения, Юг и Север не притерлись друг к другу, с президентом, считавшим, что помощь Америки придется кстати и можно ее получить, и нужно получить любой ценой, чтобы иметь надежного союзника и опору. Только когда и для кого Штаты были надежным союзником? Разве что для Израиля, ну отчасти для Великобритании. Они им ровня, а не мы — вонючие арабы и черномазые. Салеха стали приглашать в Вашингтон и даже на саммит восьмерки.
Рушди закурил новую сигарету и продолжил:
— Мониторили выборы, а главное, готовили военные кадры. Сечешь? Улавливаешь, в чей огород камешек? Твоего шефа-генерала и его не менее высокопоставленных товарищей. Американцы вливали почти по десять миллионов долларов в нашу армию и вооружение. А потом, наверное, сочли, что достаточно подготовили военные кадры, а заодно и политические, которые окажут им поддержку при перевороте в ходе очередной инициированной ими же революции. Тогда есть смысл предположить, что они не собирались идти в светлое будущее с Салехом — слишком он давно работал на Йемен, скован племенными узами, связями с другими племенами, слишком опасен для них. Они решили расстаться с ним давно, еще в начале своего тлетворного влияния внутри страны. Или рассорились с ним по дороге. Хотя я за первый вариант. Они его сразу приговорили к отстранению от власти… А еще мы видели влияние саудитов с их навязыванием нам ваххабизма. Но в сущности, религиозная составляющая, она только составляющая, как фон, как необходимая озвучка для фильма, а картинки на экране выглядят так — нефтяные вышки, газовые трубы, идущие по проливу мимо полуразрушенного Йемена, над глиняными домами которого развеваются звездно-полосатые — это в идеале. Ты же понимаешь.
— У нас в училище были американские инструкторы, — мрачно согласился Муниф с предложенным ему Рушди раскладом, подивившись, насколько умен друг его покойного брата. Он опасался, что во всей этой цепочке в связи с упоминанием об «Аль-Каиде» Рушди укажет и на скромную роль Мунифа в помощи алькаидовцам. Но этого Рушди, несмотря на его осведомленность, как видно, не знал или пока держал при себе, чтобы не усугублять нервный разговор.
— Вот-вот, — тряхнул седоватой гривой Рушди. — Вливали десятки и в какой-то момент даже сотни миллионов долларов. В спецназ Йемена и в 11-ю бригаду, но тебе это должно быть известно лучше, чем кому-либо. Там кормился и твой генерал, там ремонтировались танки его бригады.
— Все проще гораздо. Салех выпускал задержанных алькаидовцев из тюрем, устраивал им побеги, чтобы было с кем воевать, чтобы на эту борьбу американцы продолжали выделять ассигнования. Он даже охотно делился этими деньгами с боевиками «Аль-Каиды», как теперь делится Хади с игиловцами, — Муниф решил бросить пробный проверочный камень.
— Ты уверен?
— Я лично возил деньги. — Обратной дороги после этих слов для Мунифа не было. — Поэтому, когда
