— Конечно. Правда, свой секрет он доверил немногим, только ученым-историкам. Знаете, порой ему казалось, что он значительно продвинулся в поисках, и тогда на радостях Дигби приглашал сюда одного из своих университетских друзей. Рассказывал о легенде и брал с них клятвы, что все сохранится в тайне. Бывали случаи, когда его друзья проявляли интерес к исследованиям и даже помогали ему, но, как правило, быстро остывали. Дигби всегда очень тяжело переживал недоверие своих старых друзей.
— Он пытался еще кого-нибудь убедить в своей правоте? — спросил Джонас. — Разумеется, того, кто не принадлежал к ученому кругу?
Мэгги покачала головой:
— Нет. Он в основном имел дело только с настоящими учеными-исследователями и никогда не приглашал сюда посторонних. Дигби считал, что только преданные науке люди смогут оценить его труд. Исключение он сделал лишь для Дага — ему он открыл все, ибо считал, что Даг как родственник должен быть посвящен в эту тайну, даже если и не станет ему помогать.
— Значит, кроме названных вами людей, больше никто не знает о сокровищах? — продолжал допытываться Джонас. — Несколько старых университетских друзей и Даг?
Мэгги задумчиво наморщила лоб, силясь что-либо припомнить.
— Нет, был еще один. Молодой бойкий студент, который заявил, что слышал о легенде от своего профессора. Парень утверждал, что защищает диплом по истории, а его специализация — искусство Возрождения. Ему, видите ли, было ужасно любопытно, что это за вилла и правда ли, что в ее стенах спрятан клад, и он надеялся, что Дигби разрешит ему помочь в поисках сокровищ. Парень наговорил Дигби кучу любезностей — для него, мол, большая честь работать с ученым такого ранга, как Дигби, и все такое… Он также пообещал, что, если они с Дигби найдут-таки клад, он опишет их приключения в фантастическом журнале, а гонорар за публикацию получит Дигби.
— И мистер Хейзелхерст согласился? — уточнила Верити.
— Да, и студент помогал ему некоторое время. Дигби ведь немного сдвинулся на почве своих исследований. — Мэгги покрутила пальцем у виска. — Одно время казалось, он просто радовался, что хоть кто-то из научного мира заинтересовался его поисками, но вскоре отослал парня обратно, а мне сказал, что студент этот кладоискатель, а не ученый, и не видать ему докторской степени как своих ушей.
— Кто-нибудь еще приезжал на ваш остров? — спросил Джонас.
— Несколько раз за последние годы с Дигби пытались связаться какие-то кладоискатели — говорили ему, что слышали про сокровища. Но Дигби отклонил их помощь, заявив, что ни за что не позволит алчным охотникам за драгоценностями осквернить это место, поскольку они никогда не поймут всего очарования истории, хранящей свои тайны в стенах древней виллы.
— А вы, Мэгги? — спросила Верити. — Вы помогали Дигби? Вы ведь были в курсе его деятельности.
При этих, словах Верити Мэгги вновь занялась завтраком.
— Да, я помогала ему как могла. К примеру, держала лестницу, когда он дюйм за дюймом обследовал потолок.
— Вы верили в легенду? — поинтересовалась Верити.
Мэгги прекратила работу и посмотрела в окно на заросший двор.
— Когда я переехала сюда, я питала кое-какие надежды, но с сокровищами они связаны не были. Я осталась здесь только из-за Дигби. О Господи, как мне тоскливо без него!
Звонкий и жизнерадостный голосок Элиссы нарушил невеселые раздумья Мэгги.
— Всем доброе утро. Какая сегодня отличная погода, вы не находите? Просто великолепная! В такой день в тебе просыпаются все дремавшие дотоле силы, и ты полностью сливаешься с природой.
Верити выглянула в окно:
— По-моему, идет дождь.
На улице было пасмурно и уныло, в воздухе висел влажный туман.
— Вот и я об этом! — радостно подтвердила Элисса, подлетая к стойке за кофе. — Самое время порадовать себя. Как вам спалось? — Она так и ела Джонаса глазами.
— Замечательно. — Джонас подлил себе кофе.
— Не правда ли, странно ночевать под крышей настоящей виллы? — спросила Элисса, пристально глядя на него. — Вы ощущали дыхание прошлого?
— Нет. — Джонас обернулся на звук шагов. — Доброе утро, Даг.
В дверях кухни показался Даг Уорвик.
— Всем привет. Готовы продолжать работу, Джонас?
— Конечно, — откликнулся Джонас и подробно изложил результаты обследования западного крыла. Даг с живейшим интересом выслушал его мнение о том, как отличить первоначальную конструкцию здания от позднейших пристроек и переделок.
Верити так и распирало от гордости за Джонаса. Она внимательно следила за полетом его мысли, хотя прекрасно понимала, что он всего лишь играет навязанную ему роль. «Знаток своего дела, ничего не скажешь», — подумала она.
— Нельзя забывать о влиянии на планировку здания трактата об архитектуре Альберта, — продолжал Джонас. — Пятнадцатый век. Безусловно, тут не обошлось без подражания классическим работам Витрувия: Альберти перенес большинство его положений в современность. Тем не менее его работа стала отправной точкой развития зодчества Ренессанса. Вилла, конечно, не слишком наглядный пример, но в ее архитектуре определенно чувствуется влияние этого мастера.
— Понятно, — сказал Даг. Видно было, что речь Джонаса произвела на него большое впечатление.
— Во времена, когда строилась эта вилла, итальянские зодчие очень заботились о соблюдении пропорций и гармонии в архитектуре. И это значительно облегчает мою задачу.
Как раз в тот момент, когда Джонас сравнивал архитектурные сооружения Милана и Флоренции шестнадцатого века, в кухню вошли Престон Ярвуд и Оливер Крамп.
— Знаменитые палаццо Флоренции послужили примером для других городов, — продолжил Джонас, и все понимающе закивали головами. — Каждый более-менее знатный синьор хотел иметь большой дом, подобный палаццо Медичи, тенденция просматривается даже в этой старой развалине.
Верити исподтишка наблюдала за своим возлюбленным. Да, трудно определить, где кончается искатель приключений и начинается серьезный ученый-исследователь. Джонас с головой ушел в эту работу.
Но радость ее тут же омрачилась воспоминаниями о судьбе несчастного Дигби Хейзелхерста. Верити невольно содрогнулась. Сперва поиск сокровищ казался ей приятным дополнением к работе историка-консультанта, но теперь она в этом сомневалась. Единственным положительным моментом было то, что у Джонаса пробудился интерес к их предприятию, а любой его интерес к профессиональной деятельности надо поддерживать.
Слэйд Спенсер появился только к концу завтрака. Он так плохо выглядел, что никто не сказал ему ни слова. Он почти ничего не съел и вышел из-за стола прежде, чем завтрак закончился.
